Я упал, перекатился пару раз. Гляжу, ошарашенный, снизу вверх на гору, накрытую черной мешковиной монашеской одежды.
Сутана вдруг взлетела, распахнулась, подобно крыльям исполинского орла, на миг повисла в воздухе полотном, а затем упала.
Шею скрутила толстая плеть.
Подняла высоко над дорожкой, задние лапы задергались в пустоте.
Плеть оказалась концом мощного, как бревно, серого хвоста, увенчанного костяным гребнем, который продолжается на мускулистой атлетической спине. Без одежды гигант кажется еще больше! Туловище, руки, ноги, лысый череп, – все это будто выдолбили из древней породы с самых глубин планеты. Живая скала, не иначе! Громада мышц в чешуе и шипах… На уровне пояса и бедер костяная броня вообще почти глухая, как рыцарский доспех. Так что, наверное, даже запрещенный удар в пах не прокатит.
Хвост чуть подбросил меня вверх, его удавка отпустила, но свобода длилась лишь мгновение: дежурство на моем горле принял чудовищных размеров кулак на вытянутой ручище, а живая скала развернулась ко мне лицом.
Вернее, мордой.
Вытянутой мордой ящера. Из-под верхней челюсти торчат острые зубы. Ноздри медленно раздуваются, сужаются… Такой ритм дыхания уместен не в бою, а на медитации. Но пыхтит шумно, как паровой двигатель.
Я лишь сейчас понял, это – тот самый варан, который был с черной кошкой на крыше. Вернее, здесь его, так сказать, «человеческая» ипостась. Хотя с человеком эту морду роднит только то, что глаза посажены не с боков, как у рептилий, а спереди. Без зрачков, сплошь черные… Чернота вселяет ужас, засасывает всякую надежду выйти целым из этой передряги. Кажется, по ту сторону прячется тьма Вселенной, бесконечная ледяная пустота за пределами галактик.
Я вновь пустил в ход рычание.
Вокруг ящера зарябило, контуры серого тела смазались, но никакого эффекта моя воинственная песнь не произвела. Более того, кулак сдавил шею сильнее, и рычание сорвалось в утробное карканье тонущего, который хватает ртом воздух. А затем и вовсе – в сдавленный хрип.
Человек-динозавр снова меня подбросил, на долю секунды я стал свободен, но успел понять, наученный опытом, что ничего хорошего это не предвещает.
И действительно…
Если к пешеходу на полной скорости несется кабина грузовика, на что это похоже? На кулак огромного антропоморфного ящера, летящий прямо в нос.
Это я осознал уже потом, когда мир перевернулся, словно я побыл космонавтом, у которого порвался страховочный трос, и его закрутило в невесомости. Удар оказался таким сокрушительным, что в сравнении с ним последующее столкновение со стенкой фонтана – ласковый шлепок. Перед глазами пляшут звездочки, череп гудит, будто колокол…
Я тряхнул башкой.
Линии перестали двоиться, и я увидел, что валяюсь на дорожке. Кислотный фонтан позади меня, судя по шипению и едкому запаху, совсем рядом. Кости вроде бы целы, и на том спасибо, но…
Но я опять превратился в кота.
Лапы теперь не крупнее садовой плитки, на которой лежат.
А монстр далеко впереди – такой же огромный, даже больше, с моего-то кошачьего дна. Серая крепость мускулов с извивающимся над головой знаменем хвоста и мраком двух бойниц в самой высокой башне. Живое воплощение какого-нибудь египетского божества. Не помню, есть ли в тамошнем пантеоне бог с головой ящера, но если нет – следовало бы придумать.
На его плече в позе горгульи сидит Блика. Ладонь поглаживает морду защитника, а глаза смотрят… не на меня, как я сперва подумал, а выше.
– Как интересно… – говорит Блика. – Твой ручной зверек сумел-таки нас отвлечь. Неслыханная удача! А ты ею не воспользовалась…
Я оглянулся.
На краю бассейна с гордо выпрямленной спиной возвышается Карри. Смотрит, нахмурившись, в сторону вражеского дуэта.
Вместо хиджаба на ней приталенная кожаная курточка с воротником, слегка раскрыта. Рыжая, как волосы, поверх белого топика. Песочного цвета кожаные штаны в обтяжку. Коричневая обувь на липучках – нечто среднее между кроссовками и туфлями. Даже ногти сменили окрас, теперь похожи на карамельки. А на шее сверкает кулон в виде огненной птицы. Возможно, феникс.
Я чуть отвел голову в сторону, из-за девичьей фигуры показалась колонна фонтана, в которой по-прежнему торчит кинжал…
Карри же цела и невредима.
Кислотные пчелы уже начали жалить новенькую одежду, о чем назойливо сообщают вьюнки дыма в местах «укусов». Туман обволакивает щиколотки. Сквозь кладку мраморного барьера просачиваются первые шипучие ручейки. Стенка под натиском жгучей жидкости, наверное, стала тоньше, скоро ее вовсе прорвет, и кислота хлынет во двор. Но девушка не обращает на все это внимания.
– Теперь мы глаз не спустим, – обещает Блика, – с тебя и твоей блохи!
Она спрыгнула с плеча ящера, пальцы швырнули в заросли лопнувшую перчатку, и оба спокойно, уверенные в своем превосходстве, начали приближаться к фонтану, окружая с двух сторон.
Переводя взгляд то на Блику, то на ее стража, Карри плавно присела на колено.
– Риф, подай платок, – сказала тихо.
Я растерялся. Что за платок?