– Представь себе, догадываюсь, – сказала она и засмеялась. Потом продолжила серьезнее: – Это потому что фильмов насмотрелся и книжек начитался. Про магию-шмагию всякую. Неправильную. Вбил себе в голову, что тело превращается отдельно от шмоток. Так, видите ли, логично! А теперь вот мучаешься… Вернее, мучился. До этого момента.
Я потупился, ладонь потерла затылок.
– Да не то чтобы мучился… Вообще-то почти всегда был котом. А в человека перекидывался несколько раз. В квартирах одиноких дамочек. Перед тем как их… это самое…
Карри расхохоталась.
– Ясно! Когда одежда на фиг не нужна!
Погрозила пальчиком.
– Ай-яй-яй, – говорит ласково, – какой плохой котик…
Пальчик легонько стукнул меня по носу.
На самом деле, трюк с одеждой у меня все-таки срабатывал. Пару раз. Когда на мне был плащ Леона. Тогда я действительно не думал о какой-то там логике – просто спасал свою жизнь. Не до размышлений было…
А сейчас – не до Леона. Потом как-нибудь… Сложно о чем-либо думать, когда ее веснушки настолько близко от моего лица…
Ноздри уловили сладковатый запах ее кожи. Я задержал дыхание. Пусть легкие впитают этот запах до последней молекулы, а кровь разнесет по телу, до каждой клеточки.
Ее дыхание тоже стихло.
Лицо все ближе, я как метеорит, падающий на райскую планету, скоро не останется ничего, кроме этих зеленых морей, окруженных рифами ресниц…
Рифы…
Риф.
Это мое имя. Новое имя… А как звали раньше, уже не помню. Да и зачем?
Главное, губы Карри сейчас так близко от моих.
Поцелуй почти случился, но в последний момент Карри выскользнула из объятий.
Возникла за спиной, та ощутила жар девичьего тела, ладошки прильнули к моей груди, а на плечо опустился ее подбородок.
– Чудеса здесь, конечно, не боятся посторонних глаз, – шепчет мне на ухо, – но это чудо я бы приберегла только для нас двоих… Давай пока просто прогуляемся до наших друзей.
Ладонь на моем сердце, молотящем по ребрам слишком настойчиво, поднялась с рубашки, ноготок робко указал в сторону компании на другом конце зала.
Я вздохнул.
Взял ее ладонь в свою, и мы побрели в том направлении.
– А они друзья? – спросил я.
Карри раскачивает наши сцепленные руки, словно качели, в ритме неспешных шагов.
– Тут все друзья. А тебе не успели рассказать главный закон Бальзамиры, да?
– Какой закон?
– В этом месте нельзя сводить счеты. Любая драка, а тем более – убийство, карается пожизненным изгнанием. Если такой изгой рискнет сюда вернуться, стражи вступят с ним в бой.
– Стражи? – переспросил я.
Карри потрогала указательным пальцем лоб.
– Стражи Бальзамиры. У них вот здесь отличительный знак в виде креста с петелькой. Это коты, которые считают своим долгом охранять покой этого даймена. Стеречь сон Сехмет, следить, чтобы главный закон соблюдался. Лютые враги здесь вынуждены временно оставить вражду за порогом. Иначе не видать халявного лечения до конца дней своих. А заодно и самой большой перемирской тусовки!
Последнюю фразу Карри выдала со смехом. Я присоединился к веселью, а отсмеявшись, все же спросил:
– Получается, Блика тут не сможет…
– Сможет, – оборвала Карри.
Тон резко стал серьезным, она нахмурилась. Затем продолжила:
– Блика изгнана из Бальзамиры уже давно. Но это мало что меняет. Если она вздумает наведаться… прогнать ее вряд ли кому-то под силу. Стражи, конечно, попытаются, но даже всем вместе не победить.
Наше движение к трибунам на полпути взяло паузу, Карри развернулась ко мне.
– Риф, я подвергаю всех опасности, находясь в этом городе. Мне следовало покинуть Бальзамиру, как только меня вылечили. Но я так давно здесь не была…
Впервые вижу ее такой хрупкой.
Даже пригвожденная ножом к колонне фонтана, Карри оставалась… надо мной. Во всех смыслах. Не поддавалась панике, принимала все как есть, утешала, давала силы…
А сейчас похожа на тонкую вазу, может упасть и разбиться от любого неловкого касания. Взгляд потух, блуждает где-то по полу.
– Стражи знают, Блика рано или поздно за мной явится. Если попросят уйти – уйду… Но пока молчат.
Карри посмотрела исподлобья, словно дворняжка, которая не кушала три дня, но подойти боится.
Моя спина как-то сама собой выпрямилась, грудь вперед, я, наконец, ощутил себя тем, кем называюсь. Рифом. Непоколебимым стержнем над переменчивыми, полными сомнений морскими волнами.
Взял ее за плечи.
– Бальзамира открыта для всех, – говорю твердо, – кто не нарушает закон. Его нарушила Блика, не ты. Вот и нечего тебе отвечать за ее бесчинства.
Карри улыбнулась.
Чувствую, оживает… Как цветок после холодной ночи в лучах рассвета.
Кивнула.
И мы опять пошли туда, откуда разлетаются голоса и смех.
– Я ему говорю, любить надо себя. И только себя. Себя не полюбишь – никто не полюбит! А он весь в соплях, люблю, говорит, жить без нее не могу… Зрелище, конечно, унылое.
– Фараон, ты доиграешься, с хозяином беседы вести. Сдует тебя в перемир куда-нибудь. В космос. От греха подальше…
– Да ладно, он же пьяный. Проспится и забудет.
– С судьбой играешь.
– Жизнь вообще штука рисковая. Что теперь, не жить? Вон, спроси Пасьянса, он у нас спец по играм с судьбой.
– Йоу, народ! Гляньте, кто к нам идет!