– Только если уничтожить даймен. Или вытащить призрак за границы даймена… Когда-то Блика проделала такое с Вуркисом – выкинула из Бальзамиры, и его тело тут же начало разрушаться. Он едва успел вернуться, но изменения оказались необратимыми. Затронули морду и голосовые связки. С тех пор Вуркис молчит. И носит маску, чтобы не пугать окружающих.
Я погрузился в мысли.
Слишком много впечатлений, мозг пытается уложить по полочкам, но выходит лишь пестрая, как радуга, каша.
Перед внутренним взором прокручивается пленка ближайших минут… Тентакли цепей, пылающий поезд, трое сфинксов из преисподней, ухмылка Леона, его бирюзовое зелье… Вот я выбиваю кубок из рук Карри, вот она падает без чувств… А потом спасает от когтей адской троицы, за миг до расправы обняв и утащив сквозь перемир на трибуны…
– Стоп!
Я встрепенулся и заглянул Карри в глаза.
– Так ты что, притворялась спящей? Снотворное тебя не вырубило? Или ты не пила?
Карри загадочно улыбнулась.
– Ну, не совсем же я дурочка…
– А зачем было притворяться?
– Хотела узнать, что затеял этот хитрый котяра. Думала, сейчас всех усыпит, кроме меня, конечно, а я одним глазком подсмотрю, что собирается делать… Честно говоря, не ожидала, что ты тоже не клюнешь на его удочку. Я так поняла, ты с ним уже встречался.
– У него дома.
Глаза Карри округлились, она подняла меня за подмышки, наши носы почти соприкоснулись.
– Ты был в даймене Леона?!
Я кивнул.
– Еле лапы унес…
– Вот почему он натравил на тебя котов. Не поняла только, с какой стати размахивал рваной перчаткой Блики.
– Леон коллекционирует вещи, как-то с ней связанные. У него их целый музей. Он одержим идеей завладеть силой Блики. Но как в этом могут помочь те предметы, не знаю.
– Та-а-ак…
Карри огляделась, словно проверяя, не подслушивает ли кто, затем руки перехватили меня, как младенца, ладошка накрыла мне морду.
Первое, что я услышал, – хлопки крыльев. Множества крыльев!
Как оказалось, голуби спорхнули с краснокирпичных перил беседки, внутри которой мы оказались. Она хранит тень и прохладу, зато снаружи – яркий солнечный день. Карри опустила меня на широкую дорожку перил рядом с раскрошенным батоном. Усы тронули румяную корочку, нос втянул аромат хлебной мякоти.
Еще теплая…
Далеко внизу отсвечивает черепичными шляпками грибница домов. По мостовым старинного города ходят люди в пальто, рубашках, футболках… Сверкают скорлупки автомобилей. Проехал на мотоцикле полицейский…
Дома сбились вокруг величественного здания из красных кирпичей, с высокими окнами и остроконечными шпилями. А мы, похоже, очутились в самой высокой башне этого архитектурного памятника. Судя по готическому стилю, нас занесло в какой-то собор. Католический или протестантский, в таких тонкостях, увы, не разбираюсь.
Я обернулся.
Ну да, никакая здесь не беседка. Под потолком на скрещенных балках висит огромный колокол. Вокруг – колокола поменьше. Рельеф счищенной ржавчины ясно говорит, что эти монолиты гудели еще в века, когда по улочкам внизу ходили тевтонские рыцари или кто-то в таком духе. От каждого колокола тянется веревка, все они сходятся у деревянной рамы, с которой свисают стройным рядком. Видимо, там должен стоять звонарь. На полу, разинув рот, притаилась лестница, ведущая с башни.
Карри, одетая теперь в малиновую блузку и черные брюки, уселась на перила. Ноготки цвета спелых зерен граната ущипнули пористую плоть батона, кусочек отправился в рот.
– Рассказывай.
И я рассказал.
Где еще исповедоваться, если не в церкви.
До сих пор я вспоминал то, что пережил в подземелье, полном сфинксов и бирюзовой воды, с содроганием, как сон, не кошмарный, но тревожный и тягостный… А теперь, когда эта хроника приняла словесный облик, она уже не кажется чем-то отвратным. Было и было. Как говорится, есть о чем рассказать красивым девушкам. Что, собственно, я и провернул. Вполне успешно: Карри оказалась чутким слушателем. Впрочем, приятно думать, что это я проявил чудеса ораторского и актерского мастерства.
Когда закончил, мы схомячили уже весь батон.
– Да, котик, умеешь попадать в истории, – говорит Карри, стряхивая с ладоней крошки, – теперь Леон от тебя не отцепится.
Я растянулся на ее ноге, нос упирается в край блузки, ухо прижато к теплой ткани брюк, кошачий слух и струнки усов улавливают ритмичную вибрацию, пульс бедренной артерии.
– Уверена?
Умом понимаю, что со сфинксами у меня действительно проблемы, но рядом с Карри и конец света не показался бы таким уж событием. А уж когда ее пальцы – вот как сейчас! – заползают под шерсть, вообще все по фиг. Лишь бы это не кончалось.
Мур-р-р…
– Не знаю, что задумал Леон, – говорит Карри, – и зачем ему собирать вещи, связанные с Бликой, но в его планах явно что-то грандиозное. По крайней мере, он так считает. И держит в тайне. А ты побывал в его святая святых и теперь можешь растрепать о том, что видел, всему перемиру. С его стороны было опрометчиво приводить тебя в логово…
– Вот и я так думаю.