Мы вошли в сад, расположенный рядом с домом. В центре красовался фонтан, сделанный из какого-то белого камня. Подойдя к нему, я опустил руки в кристально чистую воду. Она была прохладной и, так же как ствол дерева и травинка, излучала поток энергии. Я сделал глоток. Никогда не пробовал такой освежающей воды.
— Хочешь, Кэти? — спросил я, посмотрев на собаку.
Она не шевельнулась, но у меня возникло другое впечатление: что вода ей больше не нужна. Снова повернувшись к фонтану, я зачерпнул воду ладонями и плеснул себе в лицо. Невероятно, но капли сбегали с моих рук и лица, словно я был водонепроницаемым.
Удивляясь каждому новому сюрпризу этого места, я направился вместе с Кэти к цветочной клумбе и наклонился, чтобы понюхать цветы. У них был чудесный нежный аромат. Оттенки отличались радужным разнообразием и к тому же переливались. Я поднес ладони к золотистому цветку с желтой окаемкой и почувствовал покалывание от энергии, поднимающейся вверх по рукам. Я подносил ладони к одному цветку за другим. Каждый отдавал мне поток едва ощутимой энергии. Мое изумление еще больше усилилось, когда я понял, что цветы издают также тихие гармоничные звуки.
— Крис!
Я быстро обернулся. В саду появился сияющий ореол. Я взглянул на Кэти, которая завиляла хвостом, потом вновь посмотрел на свет. Мои глаза постепенно привыкли, и свет начал меркнуть. Ко мне приближался человек, которого я видел — сколько же раз? Было даже не припомнить. Я никогда раньше не замечал его одежду: белая рубашка с короткими рукавами, белые брюки и сандалии. Он с улыбкой подошел ко мне с раскрытыми для объятия руками.
— Я почувствовал, что ты недалеко от моего дома, и сразу же пришел, — молвил он. — Ты это сделал, Крис.
Он тепло меня обнял, потом отстранился, по-прежнему улыбаясь. Я взглянул на него.
— Ты… Альберт? — спросил я.
— Верно. Он кивнул.
Это был наш кузен, мы всегда звали его Бадди*[2]. Он выглядел великолепно, насколько я помню его появления в нашем доме, когда мне было лет четырнадцать. Сейчас он казался даже более энергичным.
— Ты так молодо выглядишь, — заметил я. — Тебе не дашь больше двадцати пяти.
— Оптимальный возраст, — ответил он. Ответа я не понял.
Когда он наклонился, чтобы погладить Кэти по голове и поздороваться с ней — меня удивило, что он знает ее, — я уставился на одну вещь, о которой еще не упоминал. Всю его фигуру окружал сияющий голубой ореол, пронизанный белыми искрящимися огоньками.
— Привет, Кэти. Рада его видеть, да? — спросил он.
Он снова погладил собаку по голове, потом с улыбкой выпрямился.
— Тебя интересует моя аура, — сказал он. Я с удивлением улыбнулся.
— Да.
— Она есть у всех, — объяснил он. — Даже у Кэти. — Он указал на собаку. — Ты не заметил?
Я с удивлением посмотрел на Кэти. Я действительно не заметил — хотя теперь, после слов Альберта, это стало очевидным. Аура была не такой яркой, как у него, но совершенно четкой.
— По ауре нас можно распознать, — сказал Альберт.
Я посмотрел на себя.
— А где же моя? — спросил я.
— Никто не видит свою собственную, — пояснил он. — Это мешало бы.
Я этого тоже не понял, но в тот момент меня мучил другой вопрос.
— Почему я не узнал тебя, когда умер? — спросил я.
— Ты был в смятении, — ответил он. — Наполовину проснувшийся, наполовину спящий, в каком-то неясном состоянии.
— Это ведь ты в больнице советовал мне не сопротивляться, правда?
Он кивнул.
— Правда, ты слишком сильно сопротивлялся, чтобы меня услышать, — сказал он. — Боролся за жизнь. Помнишь смутный силуэт, стоящий у твоей постели? Ты видел его, хотя глаза у тебя были закрыты.
— Так это был ты?
— Да. Я пытался прорваться, — объяснил он. — Сделать твой переход менее болезненным.
— Боюсь, не очень-то я тебе помог.
— Ты и себе не мог помочь. — Он похлопал меня по спине. — Тебя все это сильно травмировало. Жаль, ты не получил облегчения. Обычно людей встречают сразу же.
— Почему же не встретили меня?
— До тебя было никак не добраться, — откликнулся он. — Ты очень стремился найти жену.
— Я чувствовал, что должен, — вымолвил я. — Она была так напугана.
Он кивнул.
— Ты проявил большую самоотверженность, но из-за этого оказался в ловушке на пограничной полосе.
— Это было ужасно.
— Знаю. — Он ободряюще сжал мое плечо. — Но могло быть гораздо хуже. Ты мог задержаться там на месяцы или годы — даже на столетия. Не такой уж редкий случай. Если бы не позвал на помощь…
— Ты хочешь сказать, пока я не захотел, чтобы мне помогли, ты ничего не мог поделать?
— Я пытался, но ты отвергал мою помощь. — Он покачал головой. — И только когда меня достигли вибрации твоего зова, появилась надежда на то, что удастся тебя убедить.
Тогда до меня дошло; не знаю, почему я так долго не мог догадаться. Я с благоговением огляделся по сторонам.
— Так это… небеса?
— Небеса. Отчизна. Жатва. Страна вечного лета, — ответил он. — Выбирай.
Я понимал, что это прозвучит глупо, но хотел знать.
— Это — страна? Образ существования?
Он улыбнулся.
— Образ мыслей.
Я посмотрел на небо.
— Никаких ангелов, — констатировал я, отдавая себе отчет в том, что это шутка лишь наполовину.
Альберт рассмеялся.
