Приговоренного уводят к гильотине. Крепко пристегивают, солдаты волнительно переминаются с ноги на ногу, зевают.
Палач опускает рычаг и нож со скрипом ползёт к шее несчастного, рывками достигает её и впивается, оставляя голову на месте. Несчастный вопит от боли, испуга, толпа ахает, ахает и палач. Вновь натягивается нож наверх и вновь он ползёт со скрипом, с ехидным скрежетом к шеи несчастного, так продолжается девять раз, несчастный ещё жив, он молит о пощаде.
Толпа шумит, оттесняет солдат и чуть ли не врывается на эшафот. Поднимается нож в последний раз, но палач не дёргает рычаг, он скрылся с глаз долой, скрылся и священник, чиновники; подбегают два солдата, под истерические крики офицера начинают отпиливать несчастному голову штыком, тянуть её, приговоренный бьётся в конвульсиях, хрипит, кровь залила весь помост, горло, тело, ноги солдат скользят в крови, и вот, с хрустом шеи голову отрывают, Зигфрид, мрачный падает в обморок. Солдат, схватившись за волосы, трясёт голову казнённого с радостной улыбкой облегчения.
Люди в толпе плюются, кричат и бранятся, с этим и расходятся. Тень приводит Зигфрида в чувство. Зигфрид рыдает.
Зигфрид:
— Прости меня!
Тень:
— Возможно, Бог простит,
Не я!
Свои теперь лачуги чтит толпа,
Расходится,
Её народная молва
До Азии свободно разлетится,
Она, умрёт, а где-то возродится,
Останется
Так в памяти ушедших лет,
История о том, как сам судья нарушил сына божьего завет.
Любуйся, сполна ли ты напился кровью?
Иль хочешь, в чувства приведу, тебя я ей умою?
Молчишь?
Молчи…
Ты не промолвишь слово,
Тебе, лжецу, едва ли сострадание знакомо.
Идём, противно это место мне,
Здесь гибель, смерть и смрад,
Идём же, траур примерять уж не по мне,
Здесь каждый трус и каждый гад
Лишь гибели другого рад.
А мир жесток,
И люди в нём жестоки,
Особый дар, творить земным добро?
Иль вечно ныть, без меры чтить ненужные истоки
Порока, чувств, каких везде полно?
Тень и Зигфрид молча уходят.
VII
Тень и Зигфрид появляются у подножья скалистого берега реки, уже стемнело и едва светит серп луны.
Тень:
— О, слышишь ты, как безмятежно
Зовёт тебя и манит нежно
Дорога вдоль утёса, через берег, прочь?
Наверх взгляни, едва луна
Способна нам помочь
В невежестве дорогу осветить,
Легко в ночи с пути сойти,
К вершине роковой горы
Нам тяжело взойти,
Но мы взойдём пусть крут наш путь,
Тропа полога и зигзагом загибает круть.
Зигфрид:
— Скажи, зачем
Мы к дивным птицам устремились на утёс?
Тень:
— Чтоб жизнь отведать и познать,
Чтоб смысл и истину узнать.
Что за вопрос,
Который сам в себе не открывает суть?
Пустой, ничто,
Так вот — наполним смыслом мы его.
Тень и Зигфрид поднимаются на верх скалы по узкой пологой тропе. Наверху у самого обрыва сидит молодая женщина с ребенком на руках в молчаливом раздумье, но едва всплакивая.
Тень:
— Ты слышишь дивный плачь?
Как хочется утешить и сказать
"Не плач, ну что же ты, несчастная, не плач",
Но нет, нельзя, мы затаимся у подножия и горного ручья.
Наш друг и ночь и чёрная скала,
Они укроют нас
От глаз.
Девушка с ребенком поёт грустную песню.
Спустя время она бросается со скалы в пропасть вместе с младенцем. Зигфрид в этот миг устремился за ней, но Тень хватает его за руку и останавливает.
Тень:
— Остановись, она всего лишь призрак,
Не нужно следом в пропасть прыгать,
Как смеем мы судить о тех,
Кто шаг ступил на встречу смерти,
Она летит к погибели — а мы стоим на тверди.
Зигфрид:
— Зачем, зачем?
Тень:
— О, ни
А от чего!
От нищеты и горя,
От власти Эроса мужского,
От Бога, которому молитвы обращала,
И от дитя, какое средь ночей от голода кричало.
Её уж больше нет,
Смирись, она ушла,
Отправилась на свет,
Покинув злобный мир,
Её парит в безвестности душа
Теперь,
Среди таких же душ и звёзд, и дивных громких лир.
Зигфрид:
— Я виноват?
Тень:
— О нет, не ты, а существо тебя,
Чиновника, какой и без огня
Творит пожар,
Какой и алчностью и лицемерием
Подталкивает жар
В горнило кузнеца Олимпа,
Ведь он олицетворение и власти,
Он и сила исполина!
И возомнив себя Отцом Всевышним,
Так молотом стучит и разбивает, не щадя, чужие жизни!
Зигфрид отталкивает Тень.
Зигфрид:
— Ты адское отродье! Прочь!
И ненависть моя к тебе не знает меры!
Тень:
— Пусть так, тебе решать,
Но я могу лишь помешать тебе разбиться,
Могу помочь тебе обратно вниз спуститься.
Зигфрид:
— Идём! И всю дорогу проклинать тебя я буду!
Тень:
— Так проклинай, а я об этом после позабуду.
