Обили великолепными обоями, украсили дорогою скульптурною работою. Сам Петр пожаловал ему пятнадцать больших кусков шелковых тканей, с богатою золотою вышивкою. Дом стал так велик, и во всех частях все было исполнено так превосходно, что представлял нечто удивительное. Мебель роскошная, посуда серебряная, по стенам оружие, картины, зеркала, ковры, разные украшения. Чудо! Там, на балах Лефорта, Петр учился танцевать по-польски. Сын датского комиссара учил его фехтованию и верховой езде, голландец из соседней таверны – практике языка голландского. Государь уже забыл, то, что и не знал толком: выходы в соборную церковь, публичные и другие дворовые церемонии.
Ругательства знатным персонам от царских любимцев и придворных шутов, также как и учреждение по их наущению всешутейшего и всепьянейшего собора вывело из себя даже тишайшую Наталью, отчего она загорелась горячкой и отошла в мир иной. Князь-кесарь Ромодановской, тоже потех своего верноподданного не понял, и сурово заявил.
– Шутили под Кожуховым, а теперь под Азов играть поезжайте, – и отправил Петра вместе со всей его озорной командой на Дон к казакам и туркам, – С глаз долой – из сердца вон, – хмуро ворчал князь.
Раб зависит только от своего господина, честолюбец от всех, кто способен помочь его возвышению.
Петр внимательно разглядывал карту южных земель, составленную Брюсом, изучая направление рек. Волга, или как ее звали ордынцы Итиль, впадает в Каспийское море – море, закрытое со всех сторон. По Волге можно вести торговлю только с персами; с ними и так давно ведут русские торговлю, но научились не многому. Дон впадает в Азовское море, а из Азовского моря можно пройти в Черное, Русское море, и дальше в Средиземное. Там, по словам Лефорта и Брюса, лежат богатейшие страны, откуда идет во весь мир благодать. Но выход в Азовское море заперли турки, там стоит замок на Дону, сильная крепость Азов. Крым – во власти крымского хана, первого друга турецкого султана. Куда не кинь – всюду клин. Чтобы Крымом и Азовским морем овладеть, прежде всего, нужно отнять у турок Азов. И там стать на море. Так стать, чтоб всем нос утереть. Эта мысль запала ему в душу. Да тут еще Ромодановский в ту же дуду начал дуть, мол, хватить тут потешки разводить, надоть к казачкам сбегать, силой померяться, коли вы вои такие, отважные. А что казачки? Они от скуки Азов тот не один раз в руках держали да по раздолбайству не раз и выпускали. Кто-то ему шепнул невзначай, что донские казаки и сейчас, коли приспичит, в набег идти, турецких часовых вкруг пальца обведут в раз, и ходят себе по Черному морю, куда душа пожелает. От натуги он долго морщил лоб и скреб затылок, но все ж решил поехать к донским казакам, осмотреть Азовское море с ними и там устроиться прочно, может навсегда.
По весне князь-кесарь все знавший заранее, отписал донскому атаману Фролу Минаеву тайную грамоту. В ней он сообщал, что в Тамбове соберется войско царское под начальством генерала Гордона и отправится на реку Хопер, а с Хопра на Дон, в Черкасск. Войску Донскому, казачьему, Федор – князь-кесарь, пригляд Ордынский, приказывал тайно изготовиться для завоевания Азова. А еще Ромодановский напоминал атаману Фролу Минаеву, чтобы указ его оставался тайной и никто, кроме атамана и войсковых старшин, о нем ничего не знал, даже царь-государь Петр Алексеевич, и чтобы войско собралось тихо и о приходе русских полков на Дон в Азове прежде времени не уведали.
Одновременно с этим старые московские войска, огромное конное войско, под начальством боярина Шереметева пошло на Днепр, чтобы воевать против турок вместе с малороссийскими казаками. Не дай бог, соберутся турки с силами да порубят под Азовом несмышленышей. Надоть отвлечь слегка.
На Дон пошли новые, обученные Петром по его уставам, полки, да в подмогу им полки нового боя: Преображенский, Семеновский, Бутырский и Лефортовский, да к ним шли московские стрельцы, городовые солдаты и царские слуги. Всего собралась прорва народу. Войсками командовали воеводы, названные уже по-новому, иноземному – генералами: Головин, Лефорт и Гордон. При войске был сам царь, принявший на себя звание командира артиллерийской роты и называвший себя бомбардир Петр Алексеев. Чем бы дитя не тешилось…
