Пьяная компашка притихла. Изредка краснолицие мужики всё же поглядывали на нас, но едва я поднимала голову, отворачивались. Нет, не заслуживаю я такого друга, как Викс! Выручает, прячет и даже бежит со мной в неизвестность. А что я? Даже его слёзы вытереть не могу…
Отчаяние давило изнутри. Могу ли я рассказать ему о том, что видела в особняке Эримана? А о нападении странного типа среди ночи?!
Официантка скользнула мимо, протащив за собой цветочно-древесный шлейф. Поставила на наш стол фигурную тёмную бутыль и два высоких бокала. Следом появились два чугунных горшочка, укутанных сверху сырной корочкой.
– За счёт заведения, – сухо прокомментировала официантка. – Позже подам блины.
– У нас есть деньги, – возразила я.
– Ничего не знаю, – а эта девушка не слишком-то вежлива! – Это приказ хозяйки.
Она указала тощей рукой на лестницу в конце зала, где, грузно привалившись к перилам, стояла огромная женщина в ярком платье. Громко хохоча, женщина беседовала с другой официанткой.
– Арли, – пригубив вино, позвал Викс. – Почему ты сбежала? Ты, словно чудовище увидела.
Багровая жидкость выплеснулась в стакан, дробя мутный свет. Пролилась на стол и тонким ручейком скатилась на подол. Я глубоко вдохнула. Как подобрать нужные слова, чтобы не выдать Эримана? Как не обидеть Викса ложью?
Поднесла бокал к губам и глотнула жидкий закат. Обжигающая смелость пролилась в грудь и развязала язык.
– У тебя или твоих знакомых парней есть какие-то странные увлечения? – решилась я. – Когда вы… М-м-м… С девушками?
– Не понимаю, – Викс расковырял сырную корку одного горшочка и уставился на меня. – Он что, издевался над тобой? – тише спросил он. – Ты говорила, что тебе нельзя с ним оставаться, но почему?
– Нет, ты что, – я закусила губу. Терпкий вкус вина стоял в горле. – Но я нашла у него в особняке… Э-э-э… Некоторые вещи. Боюсь, он бывает… жесток со своими женщинами.
Жесток?! О, Вездесущие! Да он кожу с них спускает, наверняка! Каким словом называется такая разновидность любви?!
Каким термином обозначить любовь к тому, кто представляет для тебя опасность?
– Но я не замечала такого, – проговорила тише. – Не успела.
– И что ты нашла? – насторожился Викс.
Я открыла было рот, собираясь рассказать всё, но вовремя сомкнула губы и замотала головой. Я не могу вываливать грязное бельё Эри на всеобщее обозрение. Даже если разговариваю с моим лучшим другом.
– Целая комната, – выдавила я в конце концов.
И снова заплакала.
– Арлинда! – строго сказал Викс, да так повысил голос, что соседи обернулись. Парень повернул к ним голову и заулыбался. Весельчаки подняли кружки и заулюлюкали. Друг отмахнулся и снова взглянул на меня. В его тёмных глазах читался неподдельный гнев. – Целая комната чего? – наклонившись, тише уточнил он.
Я снова замотала головой, пытаясь спрятать подальше воспоминания. Кандалы. Цепи. Решётка. Разбитый пол. И кровь… Кровь… Кровь!
Викс потянулся и стиснул мою руку.
– Говори, – с нажимом произнёс он. – Или я сейчас же связываюсь с дядей и Эримана схватят. Что? Он? Сделал?
– Ничего, – оборвала я резко. – Он ничего не сделал мне!
– Ты говоришь о жестокости, а потом на попятную. Арли, ты уж определись. Знаю, что больно, но нельзя, чтобы твоя любовь была причиной трагедии. Не причинил зла тебе – причинит другому, или другой девушке. Что? Ты? Видела?! Отвечай! – Викс даже подпрыгнул на стуле.
Соседняя компания притихла.
– Весьма необычные игрушки для выражения любви и привязанности, – буркнула я. – После которых можно и к Вездесущим ненароком отправиться. Не хотела бы я, чтоб на мне такие испытывали.
– А с чего ты решила, что это тебе предназначалось? Конкретней. Ты говоришь слишком туманно. Сексуальные фантазии у взрослого мужчины могут быть довольно разнообразные, и я тебя предупреждал, что Окард всегда был странным. Дед рассказывал. Сам-то я видел профессора пару раз.
Викс немного расслабился и принялся жевать мясо из горшочка.
– Ешь. Что-то мне кажется ты слишком драматизируешь, – он облизал губы и запил еду остатками вина. – А то что ты это умеешь, мы знаем. Вспомним дневничок, – парень лукаво подмигнул мне и достал ещё один кусок мяса, который тут же отправил в рот.
– Ты что, дневник читал?! – дыхание перехватило от ярости.
– Глупая! Причём здесь это?! Я о твоей реакции на ситуацию. Ты чуть что – пож-а-а-ар! – он усмехнулся. – Укушенная мухой Арлюха! Всё-ё-о-о. Хватит капризничать. Ешь и пей! Нужно выспаться, а утром подумаем, что делать дальше.
– Я видела кровь, – прошептала я. – Много крови. Слишком много, чтобы не поднимать панику.
– Где? – Виск перестал есть.
– В этой комнате, – слёзы снова набежали на глаза. – Там целая темница с цепями, кандалами, решетками. Пыточная камера. Я очень не хотела там очутиться, и мне пришлось предать свою любовь. Умоляю, не говори никому.
– Он сказал, что это за комната? Эриман сказал?
– Да ты что?! Разве я буду его спрашивать?! – вскрикнула так, что пьянчуги снова обернулись на нас. – Чтоб он сразу меня туда заточил?! И кожу спускал по миллиметру?! Чтоб я смотрела, как мой любимый мужчина превращается в маньяка кровожадного?
