– Показывайте.
Она прищурилась и повела плечом. Нервным жестом перекинула курчавые волосы за спину.
С трудом отпустив Эримана, я подошла к ней и закатала рукав блузки. Метка уже не чесалась; она стала бледнее, чем утром, но всё ещё проглядывала розовыми царапинами на плече. Ровная и глубокая, будто клеймо.
– Я никогда не делала татуировок, – проговорила я, будто оправдываясь. – Меня мама сразу убила бы за такой произвол. А что это такое и откуда – понятия не имею.
Мирелла закусила губу, разглядывая знак. Поправила волосы, почесала плечо под серебристым рукавом и подошла так близко, что почти обожгла дыханием.
– Тёмная вязь на этом символе. Сильная. Сила не одного мага заключена в нём. Никогда не видела такой тонкой работы. Эри, покажи свою, – и, всмотревшись в его звезду, она покачала головой. – Не похоже на зачарование. Это что-то другое. Мощнее приворота.
Она подняла голову, и я заметила в её тёмных глазах сияние.
– А теперь подробней расскажите. Оба. Чем они себя проявляли?
Наши языки развязались: то ли от страха, то ли от безысходности. Мы рассказывали о снах и удивлялись, как совпадают наши слова. Когда Эри проговорил, что после взрыва помнит только затягивающую темноту, я чуть не вскрикнула.
– Эриман, – прошептала я, приблизившись к любимому. В его глазах отражалась абсолютная растерянность. – Кто-то был рядом с тобой? До того, как… До пустоты?
– Я видел только рыжую девушку с парными мечами. Остальные люди стояли слишком далеко. Из-за магических ударов совсем не разобрать было лица. Помню, что звал кого-то и бежал, но потом ноги подкосились… После падения во тьму я всегда просыпался резко, в холодном липком поту. Мерзкое ощущение. И плечо зудело, но татуировки не было до этого утра.
Мирелла взяла накидку и села. Она смотрела в своё никуда и прижимала кружевную ткань к груди.
– Мне нужно подумать, Эриман. И проверить кое-что. Да, – она полезла в небольшой карманчик на платье, – я привезла Арлинде скрывающий амулет, – женщина протянула руку. На ладони блеснул красный камень. – Его можно на цепочку добавить, – она кивнула на мамин подарок.
– О, – у меня перехватило дыхание. Не столько от подарка Миреллы, сколько от воспоминаний Эримана. Та самая рыжая, с мечами. Как и в моих снах! – Благодарю. Вы столько сделали для меня. Как я могу отблагодарить вас?
Женщина в ответ лишь развела руками и улыбнулась.
– Я тоже видела её, – добавила я, решившись. – Эту женщину с мечами. Получается, что наши сны – это не просто сны, а что-то большее?
Мирелла кашлянула, прикрыв рот ладонью, и застыла, будто статуя гранитная.
– Мира, не молчи! – громко сказал Эри, вырывая женщину из раздумий. – Почему мы с Арлиндой видим одинаковые сны? Что могут означать метки?
– Что угодно, – отрезала Мирелла. – Проклятие сильного мага, клятва дружбы или любви, родственная связь, в конце концов. Но такой мощью не обладает ни один маг на Кеплере. От символа веет силой нескольких. Снять его будет не просто, а, скорее, невозможно.
– Но я не верю, – выдохнула я. – Не верю, что наши чувства – это что-то искусственное. Не может этого быть…
– И я не верю, – грозно сказал Эри, – И не поверю! Мира, помоги нам, – он разжал мои пальцы, которые стискивали подаренный камушек, и помог прицепить его к маминому кулону.
– Будущее? – встряла я. Умоляюще посмотрела на Миру. – Нам снится эпизод из будущего?!
– Возможно, – ответила Мирелла растерянно. Казалось, она выпала из реальности.
– Да ничего они не значат, Арли! Мы избавимся от этих знаков, и сны пройдут. Что бы мы там ни видели. Так ведь, Мира?
Женщина повела плечом, на тёмном лице появились морщинки грусти и печали. Она поджала крупные губы и, глянув на нас с сочувствием, сказала:
– Сейчас не могу ответить. Подумать нужно. Главное, узнать сколько у нас времени. Потому я сейчас покину вас, а к вечеру вернусь. Желательно, никуда не выходите, даже если будет что-то важное. Подозреваю, что символы проявились не из-за вашего единения, которое накаляет воздух. Обычно такие вещи, – она показала на моё плечо, – привязывают к большому событию: затмение, метеоритный дождь, равноденствие…
Эриман вздрогнул:
– До него ещё несколько месяцев!
Мира кивнула:
– Я просто предполагаю. Могу ошибаться, и это – просто клятва, но тогда это никак не может быть будущим. Если метку призвало заклинание, то сны могут означать, что угодно. Вариантов сотни. Мне нужно время.
Я замялась, уткнувшись Эриману в живот. Стало всё равно, что обозначает этот символ, и к чему видятся наши сны. Щёки накалил стыд. Она узнала о том, что случилось между нами! Вездесущие, помилуйте! Что, интересно, она думает сейчас обо мне: юной и легкомысленной?!
– Мира, спасибо тебе, – спокойно сказал Эриман. Стиснул мои ладони. – Я проведу. Найдёшь дорогу в столовую, Лин? Есть хочется ж-ж-жу-уть, – он слабо улыбнулся. Меня хотел спровадить и поговорить с чаровницей наедине?
