Потом она потянулась ко мне, и ее губы соприкоснулись с моими. Это был разовый поцелуй. Мягкий. Этого оказалось достаточно, чтобы заставить мое сердце забиться чаще. Она начала отодвигаться от меня. Я запаниковал и положил руку ей на затылок, чтобы удержать в том же положении. Она улыбнулась напротив моих губ, но я отказался открыть глаза. Я не хотел, чтобы этот момент закончился.
— Мы все еще друзья после этого поцелуя?
Она захихикала, но не оторвала своих губ от меня.
Я прихватил ее верхнюю губу и слегка пососал ее.
— Тогда, что это значит?
— Благодарность за письмо.
Я открыл рот шире, стараясь углубить поцелуй.
— Я напишу тебе тысячу чертовых писем.
Она тихо засмеялась у моего рта, но когда мой язык дотронулся до ее губ, это тут же заставило ее замереть.
— Тебе не нужно больше писать, — прошептала она, а затем отпрянула.
На этот раз я ей позволил.
Она откинулась на своем сидении и устремила свой взгляд сквозь лобовое стекло.
— Этого письма достаточно.
Я тоже сел на свое сиденье и постарался скрыть свой стояк.
Молчание продолжалось.
— Мне никогда не удавался бросок с трехочковой линии.
— Что? — рассмеялся я.
Она повернулась ко мне со смущенным взглядом.
— Трехочковый бросок. Ну, ты знаешь… — Она указала на выцветшую линию в центре площадки. — Эта половинчатая линия. Я взяла с собой мячик из дома, поэтому ты мог бы научить меня. — Она потянулась на заднее сиденье и достала баскетбольный мяч. — Научишь меня? — Она надула губки.
Господи, она такая красивая.
Больше, чем красивая.
Я наблюдал за ней какое-то мгновение, запоминая каждую черту ее лица. Потом я позволил себе расслабиться и до меня дошло, что у нас с ней есть целых девять недель.
— Черт, — подразнил я ее, выхватывая мяч из ее рук и вылезая из машины. — Не могу поверить, что проведу с тобой еще девять недель. Это будет пытка.
— Отвали, пожарная машина.
Даже когда я сказала Блейку не писать мне больше писем, каждое утро, открывая шкафчик, я находила в нем записку. Белая бумага. Красные чернила. Всегда красные. Некоторые были смешными. Некоторые милыми. Некоторые пошловатыми. Я сохранила их все, положив в коробку, которую, я уверена, заберу с собой, когда уеду. Они принадлежали
ГЛАВА 21
С того дня, как я привела его к центральной линии и сказала, что мы можем оставаться друзьями до выпускного, мы практически каждую секунду проводили вместе. Он забирал меня после учебы, и мы ехали на работу или просто проводили время вместе.
Как и выпускной день, Блейк подбирался ко мне все ближе. Он прикасался, ощущался, был рядом все время. Даже на работе. Я говорила ему, что он не должен этого делать — что
— Мне абсолютно нечего тебе предложить, — сказал он, засунув голову в холодильник. — У меня есть пиво, копченая говядина, и сыр. Он захлопнул дверцу холодильника и повернулся ко мне. — И вода. У меня есть вода.
Я рассмеялась и спрыгнула с кухонной барной стойки.
— Полагаю, я буду воду.
— Хороший выбор. — Он открыл шкафчик и достал стакан, и наполнил его водой из-под крана. Потом сделал то же самое для себя.
Хантер пристально наблюдал за тем, как я выпила полный стакан, пытаясь избавиться от сухости во рту, которая появилась именно из-за того, как он на меня смотрел.
После того, как я все выпила, он взял стакан из моей руки и положил его в посудомоечную машину, а затем схватил свою спортивную сумку с пола и пошел в сторону прачечной. Я последовала за ним, смотря за тем, как он вытаскивает вещи из сумки и загружает в стиральную машину, перед тем, как повернуться ко мне.
— Ты такой домовитый, — пошутила я.
Он засмеялся.
— Да, мне пришлось научиться этому. Оглядываясь назад, я могу сказать, что дети не очень хотят общаться с тобой, если ты ходишь в одной и той же одежде три дня подряд потому, что твои родители забыли её постирать.
Я надула губу.
— Что ж, по крайней мере, однажды, ты осчастливишь какую-нибудь женщину.
Он вздохнул и опустил взгляд. Потом обнял меня за плечи, закрывая за нами дверь. Обе его руки лежали на моих бедрах, аккуратно подталкивая меня до тех, пор, пока я не коснулась спиной стены.
— Хлоя, — сказал он. Его рот опустился вниз и прикоснулся к моему обнаженному плечу. — Я могу осчастливить тебя прямо сейчас. — Он отступил назад и посмотрел на меня. Он кусал свою губу, ожидая моего ответа. Но я молчала.
