— Это всего лишь официальная версия, Лиззи, — сказал он, притягивая её к себе. — Считай, Уилл выгораживает меня перед Роквудом. Я ушёл сам.
Она вытаращилась на него, выворачиваясь из объятий.
— Ушёл? Это… Из-за меня?
Тяжёлое чувство вины рухнуло на неё, как камни с горных вершин. И как бы Макс ни пытался переубедить, что это не совсем из-за неё, что ему нужно восстановиться и что он бы так не поступил, если бы не был уверен — «Да и Рок с удовольствием даст мне вернуться, особенно теперь, когда Уилл выставил всё так, словно это и не я решил вовсе», — Лиз уже не верила. Может, им стоило оставить её в неведении. Злиться на Уильяма было просто и привычно, а думать, что из-за её глупой фразы, брошенной месяц назад, Макс мог потерять работу — совсем не приятно.
***
Перед отъездом Лиз с сожалением отдала Уильяму лунный браслет.
— Распоряжаетесь им разумно, инспектор Айлс.
И он знал, где оставить его лучше всего. Там, где все будут его видеть, но никто не посмеет прикоснуться. Даже он сам. Крошечная вольность, которую он позволил себе по возвращению в столицу. Пока принц Дэнни оценивал шахматный набор, где все фигуры были сделаны вручную в форме лесных зверей из лунных и янтарных камней, Уильям застегнул браслет на запястье её величества.
— Это очень мило с вашей стороны, Уильям, — сказала она, и её мягкие карие глаза блестели.
Уильям взглянул в них лишь на мгновение, боясь навсегда утонуть в них, потерять контроль и сделать что-то лишнее, — и тоже позволил себе улыбнуться.
— Я надеюсь, его величество не будет против этого подарка.
— Мы ему не скажем.
— Папа свой подарок получил, — рассмеялся Дэнни.
Его величество нахмурилась и сказала строго:
— Ваши уши залезли не своё дело, молодой человек.
— Извини, мама. Но ведь это честно, правда? Что Уильям привозит что-то нам всем.
Уильям покачал головой и подошёл к принцу, по-дружески похлопывая его по плечу.
— Честно, ваше высочество, честно. Но о некоторых вещах лучше говорить поменьше.
Дэнни нахмурился, прищурился, глядя то на Уильяма, то на мать, а потом захихикал, как хулиганистый мальчишка, только что совершивший свою величайшую шалость.
— А-а. Я по-онял. Ну-ну.
— Даниэль, иди к себе, — раздражённо приказала её величество.
И всё ещё неуместно весёлый Дэнни, приставив ладонь ко лбу козырьком, побежал прочь из оранжереи, в которой они опять встречались, будто это было их тайным местом, где никто бы не смог их найти среди этих зарослей полуэкзотических широколистных растений, взбирающихся под стеклянный потолок или гирляндами спускающихся к земле. Зеленоватые тени, пляшущие на лицах, на одежде, на полу оранжереи придавали загадочности, таинственности…
— Дэнни умный мальчик, — тихо сказал Уильям, поворачиваясь к её величеству.
— Порой даже жаль, что так, — улыбнулась она.
— Он не скажет, я уверен.
— Конечно. Он ведь не захочет подставлять своего любимого Уильяма.
Её улыбка стала ещё шире, а на чистых румяных щеках заиграли ямочки. Уильям следил за ней постоянно и так редко их видел! Будто искреннее счастье не так часто приходило к ней, и то, что сейчас он стал их свидетелем, заставляло сердце обливаться сладкой негой. Он скучал по её глазам, по её улыбкам, по тому, как звучал её голом. Каждый раз, когда он видел Макса с Лиз, ему казалось, что сам он обделён, волей статуса лишён непонятного и неожиданно необходимого чувства.
— Я действительно был слеп, — вздохнул Уильям и сделал неуверенный шаг вперёд.
Она осталась неподвижной, но слегка прищурилась, ожидая, что он сделает дальше. А он сделал ещё шаг, ещё и взял её руку в свою.
— Вас можно поздравить с прозрением, Уильям.
И она сжала его ладонь в ответ.
Секундное единение, а потом её рука плавно выскользнула из его, и силуэт её затерялся в глубине оранжереи. И только прощальные слова «увидимся, Уильям» звенели у него в голове, а кожу приятно жгло от её прикосновений.
Уильям усмехнулся и тоже направился к выходу.
За руль Макса с его травмой никто не пустил, и до столицы они вместе с Лиз ехали на заднем сиденье, но в городе он наплевал на всё и забрал свой автомобиль. «Всё равно они меня уволили», — фыркнул он на попытки отговорить и предложения вернуться за ним позднее. И вторая часть поездки казалась совсем правильной. Он за рулём, Лиз — рядом. Она запрокинула голову, упёрлась взглядом в потолок и мерно покачивалась под звук мотора. Она едва следила за тем, как менялись улицы, уже зажегшие свои фонари, и мысли были абсолютно пусты. Пока автомобиль не подскочил на кочке, и будто что-то странное, то, что пряталось глубоко внутри чертог разума, упало с мысленной полки. Лиз вытаращилась в потолок и, почти не думая, сказала:
— Макс, женись на мне.
Макс затормозил так резко, будто кто-то перебегал перед ним дорогу.
— Ты сейчас пошутила?
Лиз горячо замотала головой.
— Нет! Совсем нет! Я серьёзна, как… как буквально никогда! Макс… — Её горящие секунду назад глаза потухли, сделались такими непривычно несчастными и неуверенными, и она повторила: —…женись на мне.
