— План несколько изменился, — сказал Уильям. — Полиция оцепила рудник Амберджини. Да, — он яростно посмотрел на Лиз, — Амберджини — это рудник, не лавка с ведьмовским хламом. Завтра — извините, уже сегодня, — с рассветом нам нужно будет заняться её исследованием. Мы уже связались с шахтёрским подразделением, и при необходимости нам вышлют людей. Джок и Джордан, — он обернулся к паре, — нам нужны все ваши технологии и умения.
Уильям раздавал распоряжения, а Лиз следила за ним с нервным напряжением. Джок и Джордан — техники, должны были расчищать путь и привести в движение тележку, которая, по информации от шахтёров, всё ещё могла ездить по старым рельсам. Правда, это было не так безопасно, поэтому план был спускать людей по одному. Да, дольше, но шанс разрушить древние рельсы и потерять часть команды — меньше. Джок и Джордан должны были пойти первыми и укрепить шпалы и деревянные перекладины. Дальше они же с шахтёрами должны были найти любые искусственные утолщения или, напротив, слишком тонкие, полые участки каменных стен. Роквуд с его взрывчатками на подхвате. За предполагаемой реликвией Уильям решил спускаться сам.
— Мне не нужны эксцессы, как было на раскопках, а потому никто, кроме нескольких чётко обозначенных людей, не должен приближаться к руднику даже на десять метров.
Роквуд, Макс и упоминаемый Шкипер должны были охранять вход, а оцепление поддерживала бы местная полиция.
— А я? — тихо спросила Лиз, когда Уильям заканчивал описание миссии.
Он посмотрел на неё с нескрываемым раздражением.
— Действительно, я забыл о вас, мисс Уэлфри, — сказал он холодно и повернулся к водителю. — Гловер, отвезите мисс Уэлфри завтра утром домой.
— Что⁈ — Лиз вскочила. — Нет! С чего вдруг⁈
— И правда, — хмыкнул Роквуд.
— Ваша поспешность, — с каменным лицом сказал Уильям, — поставила под угрозу жизнь моих людей и чуть не сорвала всю операцию. Всё слишком серьёзно, чтобы рисковать так ещё раз.
— Да вы бы и не нашли этот рудник, если бы не я, — сказала Лиз срывающимся шёпотом.
Все взгляды, которые собравшиеся пытались в стеснении отводить, обратились к ней. А у неё жгло глаза слезами, и грудь — чувством несправедливости.
— Даже бы не узнали, что она существует.
Голос дрожал и звенел. На Уильяма Лиз не смотрела — боялась, но слова уже не могли спокойно сидеть в её голове, особенно, когда она понимала, что он может прочесть её в любой момент. Прочесть — и использовать это против неё, как в школе беззастенчиво использовал влюблённость девчонок для собственного удобства.
— А если бы и узнали, — Лиз шмыгнула носом, — то очень поздно, когда эти люди уже бы всё нашли. И нечего было бы оцеплять, не за чем охотиться.
— Замолчите, мисс Уэлфри, — рявкнул на неё Уильям.
— Вы, господин инспектор, пытаетесь выставить меня бесполезной дурой, которая помешала вашему плану. Но нет! Я нашла лавку! Я нашла тех, у кого эта ваша идиотская карта! Без меня бы вы даже не узнали об этом городе…
— Уилл, а что, если там ещё загадки и ребусы? — вдруг глухо спросил Макс, прерывая обиженную тираду Лиз. Она посмотрела на него, и Уильям тоже, и, казалось, все вообще. А он не смотрел ни на кого. Сцепленные в замок ладони прикрывали рот, брови были сведены, а лицо — суровое, напряжённое.
— Среди нас нет культурологов, Уильям, — осторожно поддержала Джордан.
— Мы привезём профессионала, — настаивал он. — Того, кто будет работать как надо, а не как ему захочется.
— Я буду! — воскликнула Лиз. — Как надо буду. Вы просто потеряете время, если будете ждать день или два, пока кто-нибудь приедет и будет разбираться, что вообще происходит в этом вашем руднике. Уильям, пожалуйста…
Джордан умилённо улыбнулась, но Уильяма не проняло.
— Я подумаю до утра, — сухо сказал он. — А теперь все могут идти отдыхать. Нас ждёт ранний подъём.
И все стали расходиться. Уже в коридоре Джордан, проходя мимо, сжала ладонь Лиз и мягко ей улыбнулась. А потом её фигура скрылась за поворотом, и Лиз, потерявшая дар речи на секунды, не смогла её ничего сказать, как-то поблагодарить…
Максу она тоже ничего не сказала: весь его вид заставлял сжиматься от чувства вины. В невесёлых раздумьях он сидел на своей кровати, сгорбившись, всё так же поддерживал голову на сцепленных пальцах и упирался локтями в колени. Он будто думал, правильно ли заступился за неё на собрании, и Лиз не хотела неаккуратным словом заставить его думать, что зря. Потому она молча скрылась за перегородкой и забралась под одеяло, не желая никому спокойной ночи.
Утро пришло слишком быстро. Лиз только закрыла глаза, а уже приходилось их открывать. В комнате было тихо, и жуткий страх сжал холодной рукой грудь, заставил замереть под одеялом, прокручивая самый страшный вариант: все ушли, оставив её досыпать, уехали на этот злосчастный рудник, а единственный путь, который ждал её — домой вместе с этим долговязым водителем в чёрной фуражке.
