Но всё же в этот раз Лиз решила к Уильяму прислушаться и далеко от центра не уходить. Всё равно в других частях города делать было нечего: куда ни ступишь — заповедная зона. В таких местах самой гулять и скучно, и долго, вот Лиз и крутилась по центру, осматривая памятники, разговаривая с местными.
Несмотря на жаркое лето, здесь было свежо и пахло хвоей. Улицы прятались в тени многолетних сосен и елей. Глушь, в которой жили лесники, проводники, сезонные наёмные рабочие да горстка местных долгожителей. Они приветливо встречали чужаков, стремились рассказать как можно больше о богатой истории заповедника и обо всех легендах Лунной горы. На самой оживлённой и широкой улице, которую гордо называли площадью, напротив главного музея, оформленного под избу, разбили ярмарку. В деревянных открытых лавочках продавали цветные рукодельные игрушки, расписанные белой и красной красками, вырезанные в форме бычков, зайцев, медведей и даже будто бы сказочных теремов, в каких могли бы жить хозяйственные духи. На крючках под дощатыми крышами лавок висели бусы из разноцветных полудрагоценных лунных камней — нежно-молочных камешков, которые светились в темноте, будто пронизанные лунным светом. Рядом с ними — амулеты, и плетёные, и костяные, и деревянные с выжженными узорами, Лиз перебирала их пальцами, прицениваясь и расспрашивала, есть ли у них какие-то оберегающие свойства. Она проболталась, что собирается «прогуляться» в лес позднее, и торговцы-лавочники стали предлагать купить хотя бы браслетик с белыми мутными камешками. «Защищают! В лесу без них делать нечего!»
Оказалось, местные жители считали белый цветом священным, связывающим прошлое и настоящее, пронизывающим всё вокруг, подобно древним легендами. Янтарь был цветом лекарей, разная форма бусин отвечала за разные недуги, а металл и кожа считались символами стабильности, и кованые подвески подсказывали, в какой сфере эта стабильность должна появиться.
Лиз не удержалась: взяла себе браслет и ещё один, янтарный, для Агаты. Она уже хотела уходить с площади, когда заметила на скамье бабушку, укутанную в платки и свитера, хотя самой Лиз было жарко в футболке. Перед бабушкой на раскладном столе стояли игрушки, которые отчего-то казались совершенно необыкновенными, хотя в них не было ничего особенного. Даже красочных узоров не было — лишь обработанное вручную дерево, пропитанное морилкой. Но лапки у деревянных животных были подняты и сложены одна над другой так, что между ними оставался крошечный зазор. Они все будто тянулись к солнцу.
— Для чего это? — спросила Лиз, вертя в руках увесистую игрушку. — Почему они так стоят?
— А вы, што ш, не знаете⁈ — воскликнула старушка и, шамкая, начала рассказ.
Ещё когда по земле ходили титаны, жило на свете существо, напоминающее мангуста с огромными когтями, горбатое, лохматое. Оно обитало в этих землях, ходило по этим лесам, как собаки ходят по траве. Там, где существо ступало, образовывались овраги. Где играло — гибли леса, а на их местах оставались поля и долины. Где землю рыло — разлились реки. Но больше всего любило чудище камни, игралось с ними, как кошки с клубками. Подбрасывало в небо их, высоко-высоко, и солнце с луной пронизывали их лучами своими, раскрашивая то, что было серым безжизненным валуном в серебро или золото. Время разбивало эти камни, стачивало, попадали они в руки людям, и обнаружили люди, что сокрыта в них сила чудесная. Солнечные камни лечили болезни, а лунные — от напастей оберегали: предупреждали о мыслях дурных, о пожарах и засухах. Те, у кого были лунные камни, считались мудрецами и кудесниками, одарёнными. Может, оттуда и пошли дары — от тех, кто долго камни у себя держал.
Как бы там ни было, прознал про камни местный король, заинтересовался. Собрали для него и лунные, и солнечные камни, и действительно, сила в них была невероятная, способная на всё на свете!
Разослал он камни остальным одиннадцати королям, и поняли они — коли силу камне собрать и сложить, удастся наверняка создать мощный артефакт, способный освободить мир от титанов.
Много на это ушло полнолуний, много камней. Но победили короли тогда, обратились титаны в камень; вместе с ними окаменели другие существа, и местное тоже. И в последний момент потянулось оно к полной луне, чтобы обратиться лунным камнем. Поэтому гора, возвышавшаяся здесь, называлась Лунной, а в ней есть прореха на вершине — это и есть протянутые к небу лапы чудище. Каждое полнолуние свет до сих пор проходит ровно через этот зазор между камнями, как нить проходит сквозь ушко иглы, и это означает, что где-то в мире должна была произойти беда, которую лунный свет отвёл.
