Вот товарищ Филимонов очень удручен фактом полнейшего равнодушия бывших советских людей, в том числе и коммунистов, к краху СССР. Случаен ли этот факт? Моисей 40 лет водил евреев по пустыне, вытравливая из них рабов. Советские коммунисты 70 с лишним лет водили народы бывшей царской России, особенно русский, по терниям «социализма», бесчисленными вивисекциями и кляпом во рту (то есть всесильной цензурой) выращивая из них рабов. И потому не надо удивляться, что восемь лет назад, когда рушилась коммунистическая храмина, не нашлось ни рабочих, ни крестьян, ни солдат, ни офицеров, ни партийных, ни беспартийных, которые бы жертвенно поднялись на защиту обваливающейся державы. Когда горят и рушатся стены лагеря, хотя бы и социалистического, его обитатели никогда не бросятся спасать их. Наоборот, только помогут им рухнуть. Ибо там, за этими стенами, инобытие, пусть даже неизвестное. И это увлекает! Хотя бы даже на первых порах. Ибо лагерные условия содержания формируют чувство отвращения к ним, а не качества их стойких защитников. Гражданин с большой буквы, сознательный защитник родины может расти только в условиях свободы, а в условиях систематических массовых расстрелов и ссылок, в условиях общественной немоты может вырасти только раб или, выражаясь словами Маркса, «надушенный урод». Вот такими «надушенными уродами» мы все встретили август и декабрь 1991 года. До этого десятки лет дружно на всех собраниях-заседаниях, партийных и беспартийных, одобряли решения партии и правительства, в душе осознавая абсолютную никчемность большинства из них – этих собраний-заседаний и решений-постановлений. За десятки лет пестования нас со стороны представителей «ума, чести и совести эпохи» мы в массе своей отучились самостоятельно мыслить, совершать гражданские поступки и привыкли во всем полагаться на начальство. Нас приучили к стадному мышлению и стадному поведению. За отклонение от этих данных норм следовали неотвратимые и скорые наказания. Примеры известны.
В нас растоптали чувство собственного достоинства, мы все превратились в винтики, гайки, шестеренки, приводные ремни и прочую крепежную снедь громадной государственной машины. В условиях однопартийного государства и всемогущества репрессивного аппарата, нацеленного на совершение мировой революции, мы нужны были генеральным конструкторам этой машины только в этом качестве. Диктаторам всех времен и народов граждане не нужны. И поэтому, когда эта махина стала рушиться, рабы встретили ее гибель чуть ли не с ликованием. Какая уж тут жертвенность во ее спасение?! И могли ли в условиях тщательно отрепетированной западными режиссерами идеологической сумятицы конца 80-х – начала 90-х годов советские люди с первобытным мышлением, ориентированным на начальство, самостоятельно разобраться, куда ведет их рок событий? То бишь дерьмократы, вчерашние партийные коноводы. Мы еще долго не избавимся от следствий трагикомедии тех лет. Потребуется немало времени, чтобы благодаря катастрофическим условиям существования бывшим советским людям изжить из себя раба, научиться отстаивать свое гражданское достоинство через пикеты, митинги, забастовки-голодовки и прочие формы гражданского сопротивления людоедским формам общежития, насаждаемым вчерашними «убежденными» марксистами-ленинцами.
Свою статью товарищ Филимонов итожит выводом: «…причина крушения СССР не в каких-то свойственных ему пороках в экономической жизни, в персонах, олицетворяющих власть на высших и промежуточных до средних уровнях, экономических и иных диверсантах, действовавших открыто и безнаказанно…»
Уверен, что не буду ломиться в открытую дверь, если скажу, что экономической жизни в Союзе были присущи весьма существенные пороки, как то:
1. «Незавершенка» в 1979 году составила 91 % (Народное хозяйство СССР в 1979 г. Стат. ежегодник. Статистика. М., 1980, с. 375);
2. Производительность труда в промышленности была в два раза ниже, чем в США; в сельском хозяйстве – в 4–5 раз;
3. Только с 1970 года по 1983 год образовались сверхзапасы в 120 миллиардов рублей («Известия», 25.7.1985);
4. Свыше 100 показателей ограничивали самостоятельность промышленных предприятий («Сельская жизнь», 13.4.1985) и 26 – совхозов («Правда», 18.3.1985).
Эти примеры наглядно демонстрируют, что директивный метод управления экономикой ведет:
1. К ограничению деловой инициативы руководителей предприятий, что автоматически порождало скрытый механизм взаимоотношений («черный рынок»);
2. К незнанию производителями потребителей, когда «промышленность работала на склад, а наука – на полку»;
3. К расточительству овеществленного и живого труда;
4. K незаинтересованности в экономии ресурсов и сокращении запасов и т. д.
