Калуга, Смоленск, Саранск, Шатура,
Псков, Петербург, Вологда.
Чебоксары, Самара, Саратов, Уфа,
Владимир, Ульяновск, Кострома.
Тула, Рязань, Оренбург, Кинешма,
Нижний, Казань, Йошкар-Ола.
Пенза, Воронеж, Ростов-на-Дону,
тепла в Норильск и в Воркуту!
Кемерово, Пермь, Волгоград,
Горно-Алтайск, Салехард.
Нальчик, Грозный, Тюмень, Чита –
от края до края большая страна!
Томск, Барнаул, Сыктывкар,
Архангельск, Сургут, Нарьян-Мар.
Липецк, Орёл, Тамбов и Брянск,
Краснодар и Красноярск!
Астрахань, Киров, Челябинск, Ижевск,
Сочи, Анапа – моря плеск.
Ебург, Курган, Улан-Удэ –
мы живём в большой стране!
Сахалинск, Хабаровск, Магадан,
Биробиджан, Чёлны, Абакан.
Омск, Благовещенск, Кызыл, Якутск,
Новосибирск, Байкал, Иркутск.
От Балтийска до края на Восток,
Тихий Океан – Владивосток.
Калининград, Элиста.
Мурманск, Находка. Большая страна!
Девять часов солнце бежит.
Девять месяцев снег лежит.
Петрозаводск, Владикавказ,
Махачкала, Майкоп, Магас.
Ставрополь, Тверь, Иваново,
Черкесск, Ярославль, Боговарово.
Анадырь, Валдай, Сахалинск, Ухта,
Суздаль, Камчатский и Москва!
Открыл вино, зажёг я свечи.
О, как боялся этой встречи.
И в предвкушении трепетал.
И звал её, средь ночи звал!
И вот она уже раздета.
На мне уж тоже ничего надето.
И правда голая во всей красе
мне показала – где мы все!
Если скучно и не спится,
если вечером один,
я включаю телевизор,
посмотреть на Телемир.
Первый я смотрю канал:
слёзы лью под сериал –
Дон Гарсия любит Розу,
не дождусь никак финал.
На канале на втором
разговор о том о сём:
муж привёл подругу в дом –
как нам жить теперь втроём?
Третий нам канал даёт
представление о том,
кто кого по чём имеет,
кто кого полил дерьмом.
На четвёртой кнопке кореш
сдал ментам в почин братву.
Пацаны за это дело
сносят голову ему.
Дальше новости культуры –
выставка: «Опять в Париж»,
инсталляция: «Мы – дуры»,
и спектакль: «Кури гашиш!».
На шестом канале новость:
ужас, мрак, большой облом!
Президент всех успокоил –
я забылся тихим сном.
Замела хвостом
следы кошка хитрая.
Пустое блюдце.
Смеются дети –
поймать не может лапой!
Весёлая игра.
Между нами, между нами
одеяло с облаками,
томик Пруста и альбомы –
мы с тобой давно знакомы.
Между нами, между нами
не сказать всего словами,
мы всё ближе, уже рядом,
электрическим разрядом
по нейлону и атласу,
кожей тёплой, током сразу,
на коленях и на бёдрах,
ближе-ближе, шёпот, шорох.
Вдруг звонок и на пороге
возвышается громадный
папа Веры, папа Веры
после очень долгой смены,
после очень трудной смены
папа Веры, папа Веры!
Гематома, гематома,
сотрясение, глаукома –
папа Веры, папа Веры
на заводе мастер смены.
И по боксу мастер спорта,
золотой призёр района,
фрезеровщик суперкласса,
горы мышц, большая масса.
Здравствуй, Вера! Здравствуй, Вера!
Всё отлично даже слева!
Я уже почти в порядке,
сняли гипс, с утра зарядка.
Да, конечно, можно в гости,
все уже срослися кости:
А кто там на остановке?
Направляется к подъезду…
В глазах огонь, дымится сера –
папа Веры, папа Веры
после очень долгой смены,
после очень трудной смены
папа Веры, папа Веры,
взглядом рубит даже стены,
трудовой отличник смены,
утончённые манеры!
Пустые бокалы, выпит мартини,
мы с тобой одни в пустой квартире.
За окном метель, на стене картина –
под солнцем тёплым цветёт Аргентина.
На площади люди танцуют танго,
между нами мороз, а у них там жарко!
Аргентина смеётся – всё не как раньше,
пары танцуют, а мы всё дальше.
Пустые бокалы, выпит мартини,
давай потанцуем, как на картине.
Как в Аргентине, в пустой квартире,
как будто бы мы – одни в этом мире!
Строим планы наперед мы на годы,
а на пути сплошные пень-колоды.
Вот прекрасно был б жить в Киото,
но срываться, что-то неохота.
Но ведь важная это работа –
из болота тащить бегемота.
Встать с печи и побежать за ворота.
Но шевелиться прям, вообще, неохота!
От кошмарных новостей безнадёга,
и нарастает постоянно тревога.
Засосало прямо в центр водоворота,
и ничего, вообще, неохота.
Просыпаешься с утра – непогода,
и тянет в сон с дремотой зевота.
Щас бы ванну, шоколад и ризотто,
а на войну, что-то неохота!
Страшно так, что нападает икота,
и прямо хочется, как будто бы чего-то.
Бьёт баклуши на районе басота:
О, боже, как же на войну неохота!
Ночью тень с косой у порога,
не хочу, это не моя дорога.
Побросала винтовки пехота –
хватит, братцы, на войну неохота!
На плаху голову склоня,
отчаянно шепчу молитву.
Палач беззлобно, не тая,
вострит проржавленную бритву.
Рукой по шее проведу –
как гармонично всё едино…
Спустя минуту, вознесусь,
а голова нырнёт в корзину.
Сквозь зеркала, сквозь призм систему,
настроив фокус на судьбу,
фотограф вспышкой краткой срезал
событие, время, глубину.
И вот, смахнув с картинки жёлтой,
пыль вековую рукавом,
склонятся головы седые
в воспоминаниях о былом.
Пошамкав ртом почти беззубым,
усугубив печаль вином,
вздохнёт старик: «Ты помнишь бабка…
Какой был вид за тем окном!».
Море пива есть у немца,
и лягушек ест француз.
У меня в карманах пусто,
перед дамами конфуз.
