Куджо полностью

Стив Кемп стоял у окна своей комнаты на пятом этаже портлендской гостиницы, глядя вниз и думая о Донне Трентон, о том, как он развлекался с ней, и что потом случилось. А что случилось? Что за чушь?

У него зверски болела голова. Лучше бы он поехал в Айдахо. Чего ради он торчит здесь? Он не знал. Этим утром он посмотрел на себя в грязное зеркало в туалете и подумал, что стареет. Вернувшись в номер, заметил на полу таракана. Кругом дрянь.

"Она поперла меня не потому, что я стар, — бессвязно думал он. — Я вовсе не стар. Она просто получила от меня, что хотела, эта сука. У нее чесалось в одном месте. Я ей прописал лекарство. Интересно, как любящему супругу мое скромное послание? Что он сделал с ней?"

И получил или он его вообще?

Стив затушил сигарету об шкаф. Да, это интересный вопрос. Ответ на него может дать ответы и на другие. И прогнать это гнусное чувство, не покидавшее его с тех пор, как ему так постыдно указали на дверь.

Внезапно он понял, что нужно делать, и сердце его забилось в предвкушении. Он сунул руку в карман, нащупал мелочь и вышел. Было без двадцати двенадцать, и почтальон, на которого так надеялась Донна, уже сворачивал на Кленовую дорогу.

Вик, Роджер и Роб Мартин провели утро в студии и вышли оттуда только к обеду. После гамбургеров и большого количества пива Вик внезапно осознал, что он пьян. Обычно он не выпивал больше одного коктейля или стакана белого вина; он наблюдал, как многие из его коллег по рекламе шлялись по питейным заведениям на Мэдисон-авеню, рассказывая первым встречным о сюжетах, которые они никогда уже не сделают… или, если напивались сильнее, о романах, которых никогда уже не напишут.

Его охватывало странное чувство: полупобедное, полу-тревожное. Роб встретил их идею последней рекламы Профессора с энтузиазмом… но не хотел ничего делать без одобрения старика Шарпа и его сына.

Теперь они втроем сидели за угловым столиком ресторана над остатками своих гамбургеров, загромоздившими стол пивными бутылками и переполненной пепельницей. Вик вспомнил день, когда они с Роджером сидели в "Желтой подлодке" в Портленде, обсуждали предстоящую поездку. На волне ностальгии он вспомнил про Донну и Тэда и подумал, что они сейчас делают. "Надо позвонить им вечером, — подумал он. — Если я еще буду достаточно трезвым".

— Ну и что теперь? — спросил Роб. — Останетесь тут или полетите в Нью-Йорк? Можем сходить на бейсбол.

Вик поглядел на Роджера, но тот лишь пожал плечами.

— В Нью-Йорк. Спасибо, Роб, но нам сейчас не надо бейсбола. Нужно еще много согласовывать, но я думаю, все в конце концов согласятся с моей идеей.

— Ну, не заносись, — сказал Роб. — Еще много вопросов.

— Вот и нужно их разрешить, — сказал Роджер. — Я думаю, на маркетинг нам хватит дня.

— Может понадобится и два, — заметил Вик. — Во всяком случае нужно иметь запас времени.

— А что потом?

— А потом мы позвоним старику и попросим с ним встречи. Я думаю, мы полетим в Кливленд прямо из Нью-Йорка. "Волшебное таинственное путешествие".

— Ага, "увидеть Кливленд и умереть", — мрачно подхватил Роджер. — Мне не терпится увидеть этого старого пердуна.

— Не забудь про молодого, — усмехнулся Вик.

— Как можно! Джентльмены, я предлагаю еще по маленькой.

Роб взглянул на часы.

— Знаете, мне…

— Ну, еще по одной.

— Ладно, — вздохнул Роб.

Почтальон Джордж Мира сошел со ступенек почты в Касл-Роке и пукнул. Сегодня он пукал особенно часто, но это его мало волновало.

Причем, это не зависело от того, что он ел. Вечером они с женой ели тосты с селедочным маслом — он пукал. Утром бананы — он опять пукал. Днем, в "Пьяном тигре" он съел два чизбургера с майонезом — и снова пукал.

Он отыскал симптомы в "Домашней медицинской энциклопедии", солидном двенадцатитомном издании, которое его жена приобретала по тому в год в Сауз-Пэрисе. То, что Джордж Мира прочитал в статье "Газы избыточные", его не очень обрадовало. Там говорилось, что это может быть симптомом гастрита или даже язвы. Он уже хотел сходить к доктору Квентину, но скорее всего тот скажет ему, что он стареет и оттого пердит.

Джордж тяжело пережил смерть старой Эвви Чалмерс — тяжелее, чем он думал раньше, — и с тех пор не любил думать о старости. Он предпочитал думать о предстоящем уходе на пенсию, когда они будут тихо-мирно жить вместе с Кэти. Не нужно будет вставать в полседьмого, таскать мешки с почтой и слушать назидания Майкла Фурнье, почтмейстера. Не нужно мерзнуть зимой и изнывать от жары, доставляя почту дачникам в их коттеджи. Вместо этого он сам будет ездить куда-нибудь… а лучше всего отдыхать. Мысль о причинах его пуканья вырвалась в эти приятные мысли, как ракета с неполадками в управлении.

Он повернул свой бело-синий автомобиль на дорогу № 3, морщась от солнечных бликов, играющих на стекле. Лето, как Тетя Эвви и предсказывала, было невероятно жарким. Он слышал сонные рулады сверчков в высокой траве и опять представил, как будет слушать их в своем дворе, выйдя на пенсию.