Куджо полностью

Он уже проехал домишко Гори Педье, когда понял, что рядом с ним стоит "форд" Камбера. Он надавил на тормоза; "ягуар", сжигая резину, встал поперек дороги. Может быть, шериф был у Камбера и не застал его, а он сидит здесь.

Он заглянул в зеркальце, увидел, что дорога пуста, и быстро поехал назад. Загнав машину к подъезду, вышел из нее.

Чувства его были теми же, что у Джо Камбера двумя днями раньше. Он увидел пятна крови и проломленную панель двери. Во рту появился металлический привкус. Все это как-то связано с исчезновением Тэда и Донны.

Он зашел внутрь и тут же почуял запах — зловоние. Эти два дня было жарко. В коридоре на полу темнело что-то, похожее на поваленную скамейку, но Вик уже понял, что это не скамейка. Из-за запаха. Он нагнулся. Это был человек. Казалось, его горло перерезано очень тупым ножом.

Вик отшатнулся. Из горла его вырвался сухой стон. Телефон. Нужно позвонить в полицию.

Он пошел на кухню и там застыл. Внезапно все для него прояснилось; будто две половинки картины соединились в целое изображение.

Это пес. Это сделал пес.

И "пинто" в самом деле стоит у Джо Кэмбера. "Пинто" и в нем…

— О боже, Донна…

Вик повернулся и побежал к двери.

Донна шаталась; ноги почти не держали ее. Она схватила бейсбольную биту, боясь оглядываться на Куджо, пока не сжала ее в руке. Еще немного, и она могла бы заметить лежащий рядом служебный пистолет Джорджа Баннермэна. Но она его не заметила.

Она повернулась, и Куджо бросился на нее.

Она обрушила на голову сенбернара тяжелый конец биты, с замиранием сердца почувствовав, что она едва не сломалась. Пес отступил, хрипло рыча. Ее груди тяжело вздымались под белыми чашечками лифчика, окрашенными кровью — она вытирала о них руки, которыми касалась губ Тэда.

Они стояли, глядя друг на друга в залитой солнцем тишине. Были слышны только ее тяжелое дыхание, утробное рычание Куджо и беззаботное чириканье воробья где-то неподалеку.

Куджо начал заходить слева. Донна двинулась вправо. Они описали круг. Она держала биту в самом уязвимом месте, там, где дерево треснуло, ощущая пальцами шершавые кольца изоленты.

Куджо шагнул вперед.,

— Ну, давай! — закричала она.

Она подняла биту и ударила Куджо по голове, но он увернулся, и удар пришелся оп ребрам. Тяжелый, тупой стук и хруст где-то в собачьем боку. Пес издал звук, похожий на стон, и зашатался. Она почувствовала, что бита под изолентой чуть разошлась.

Донна, пронзительно вскрикнула, опустила биту на передние лапы пса. Опять что-то хрустнуло. Пес попытался отползти, но она била его снова и снова, не переставая кричать. В голове у нее непрерывно звенело, мир плясал вокруг. Она была ведьмой, гарпией, Богиней-Мстительницей — не за себя, но за то, что сделали с ее сыном. Бита поднималась и опускалась у нее в руках, как удары ее собственного сердца.

Теперь конец биты окрасился кровью. Куджо все еще пытался отползти, но его движения делались все медленнее. Он еще смог увернуться от одного удара — бита ударила по гравию, — но следующий повалил его на землю.

Она подумала, что все кончено, и даже отошла на два шага; дыхание обжигало легкие, как горячая жидкость. Потом он снова поднялся и, пошатываясь, пошел на нее… и тут старая бита, наконец, сломалась. Половина ее отлетела в сторону и ударилась о машину с музыкальным звоном. У нее в руках осталась только рукоятка.

Куджо из последних сил тащился к ней. По его бокам текла кровь. Глаза его мигали, как неисправные фары.

И ей все еще казалось, что он улыбается.

— Ну, иди сюда! — взвизгнула она.

И умирающее существо, что когда-то было добрым псом Бретта Камбера, в последний раз оскалилось на женщину, по вине которой с ним случились все беды. Донна ткнула расщепленным концом рукоятки вперед, и он вонзился Куджо в правый глаз и через него прошел в мозг. Послышался негромкий треск, какой бывает, если раздавить пальцами виноградину. Последняя инерция бросила Куджо на нее и повалила наземь. Теперь его зубы в агонии щелкали в каких-то дюймах от ее шейной артерии. Его глаз вытек наружу. Она попыталась оттолкнуть его морду, и челюсти сомкнулись у нее на руке.

— Прекрати! — простонала она. — О, Господи, когда же ты остановишься. Ну, пожалуйста! Прекрати!

Кровь брызнула на ее лицо теплыми каплями — ее кровь и собачья. Боль в руке, казалось, заполнила все ее тело и весь мир вокруг. И мало-помалу он одолевал. Рукоятка биты, казалось, росла из его головы, из того места, где был глаз.

Он добирался до ее шеи.

Донна уже чувствовала там его зубы, и с последним стонущим криком она высвободила руки и отпихнула его от себя. Куджо тяжело рухнул на землю.

Его лапы скребли по гравию. Тише… тише… замерли. Оставшийся глаз уставился в небо. Хвост лежал на ее ногах, тяжелый, как ковер. Он набрал воздуха, выдохнул и снова хрипло вдохнул. Потом издал слабый скулящий звук, и внезапно струйка крови побежала у него изо рта. Куджо умер.