В комнату входили еще хохочущие люди. Свет от факелов стал ярче. Она отчаянно сопротивлялась, но ее с силой бросили на пол. Матрас лопнул, сено в схватке уже разбросали сапогами, она ударилась так, что в глазах потемнело. Белг стоял над нею, грудь тяжело вздымалась, щека расцарапана, из разбитого носа густой струей течет кровь, в глазах гнев и что-то вроде уважения. Он начал расстегивать ремень, но первым на нее бросился первый из вельмож, даже не спустил портки, а начал это делать только сейчас, ерзая на ней всем телом.
Она ухватила его за шею, сдавила и рванула изо всех сил. Хрустнуло, дыхание замерло, а глаза застыли, выпученные, как у жабы. Она сама замерла в страхе, ведь только что убила знатного вельможу, который снабжал, как говорили за столом, Долину продовольствием и всем необходимым.
– Что здесь происходит?
Громкий крик прозвучал гневно и властно. Люди расступились, Блестка увидела, как от порога спрыгнул, минуя ступеньки, Ратша. Глаза его отыскали ее, лежащую на полу среди клочьев одежды. Он ахнул, его рука молниеносно выхватила меч, с силой оттолкнул двоих с пути, подбежал к Блестке, повернулся, загородив своим телом.
– Что здесь творится?
Белг прорычал раздраженно:
– Ратша, или как тебя там! Сегодня мы гуляем и веселимся перед завтрашним сражением. Ты здесь имел всех рабынь, пока мы проливали кровь в боях с проклятыми артанами. И завтра будешь с ними развлекаться…
Ратша глазами указал на обнаженный меч.
– Я слышал, ты едва ли не первый меч Куявии. После того, как настоящие герои погибли. Думаю, брешут.
Глаза Белга сузились.
– Хочешь проверить?
– Давно пора, – отрубил Ратша.
Белг метнул руку к рукояти меча. Сердце Блестки забилось чаще. От Ратши никак не ожидала такой защиты, хотя он всегда поглядывал на нее с сочувствием, но Белг выглядит все же сильнее. Сильнее, моложе и свежее, а Ратша явно только что вернулся из стычки.
Пальцы Белга разжались, он выдохнул с силой, сказал со сдержанной яростью:
– Я не знаю, что тобой движет, Ратша. Но я не стану убивать тебя, это дурной тон, когда гость убивает одного из приближенных хозяина. Ты забыл, что это – Куявия. А в Куявии я – первый после Тулея. Я – князь, а ты даже не бер и не берич! По моему приказу ты должен не только убрать меч, но и смиренно связать эту рабыню и оставить ее в такой позе, в какой я изволю!
Наступило тяжелое напряженное молчание. Блестка затаила дыхание, ее руки торопливо собирали клочья одежды, но скрыть наготу не удавалось. Мужчины то и дело глазели на нее, хотя центр напряжения был в середине комнаты, где стояли друг против друга Ратша и Белг.
Ратша поколебался, наконец проговорил:
– Наша Долина всегда пользовалась….
– …привилегиями? – закончил Белг насмешливо. – Не глупи. Привилегии – это милость сильного к слабому. Сегодня они есть, завтра нет. Вот сейчас и пришло это завтра. Мы здесь, Ратша! Все те, кому ты кланялся издали. Теперь ты будешь кланяться явно. И становиться на колени. А когда снова вернем себе Куявию, снова будешь кланяться издали… если оставим эту привилегию. Понял?
Ратша невольно бросил взгляд на Блестку. В его глазах она прочла сожаление, что не может ее защитить, закон есть закон, его можно менять, но не нарушать. Она опустила голову, принимая его поражение. Она не видела, как Ратша от этого жеста признания его слабости вспыхнул, крепче сжал меч.
– А мне плевать! – заявил он громовым голосом, от которого задрожали камни в стенах. – А мне плевать на твои приказы, ничтожество!.. Ты, погубивший армию, ты… трусливая тварь, что примчалась сюда искать спасения… и ты еще смеешь приказывать?.. Это я тебе буду приказывать, сволочь! Это ты здесь будешь чистить хлев!
Его трясло от бешенства, челюсти лязгали, он смертельно побелел и пошел на Белга с выставленным мечом. Тот пожелтел, рука снова метнулась к рукояти меча и застыла в воздухе. Люди, что пришли с ним, бросились между ними, стараясь остановить кровавую схватку.
– Все вон! – заорал Ратша. – Все прочь отсюда, пока я не изрубил всех!.. Твари!
Толкаясь, они бросились к дверям, возникла давка, наконец все с криками вывалились наружу. Ратша поднял с пола оброненный факел, на полу осталось выжженное пятно, вставил в щель между камнями. Его все еще трясло, он был в бешенстве. Блестка видела, с каким трудом он вставил факел, у него тряслись руки, тряслись губы, дрожало и дергалось лицо.
– Спасибо, – обронила она.
Он повернулся к ней, волчий оскал медленно таял, лицо превращалось в человеческое. Он выдохнул с такой силой, что сено взметнулось на полу.
– Не знаю, – прорычал он, – что на меня нашло… Но как я ненавижу эту придворную дрянь!.. Мне это с рук не сойдет. Да и тебе… Вот что, натяни-ка цепь!
Она поднялась, он старался не смотреть на ее обнаженное тело. Странное дело, она не ощутила стыда. Он выждал, когда натянула цепь, быстро взмахнул мечом. Руки Блестки дернуло, но в следующий миг рассеченная цепь распалась.
– А теперь позволь твои ноги, – сказал он.
