Двадцать четвертого ноября двадцать второго года Секретариат ЦК РКП (б) назначил комиссию Феликса Дзержинского, для того чтобы установить прочный мир в Компартии Грузии.
«Комиссия выезжала в Тифлис, — сказано в строгих, беспристрастных записках секретаря Совнаркома Лидии Фотиевой. — Она закончила работу в декабре, и Ф. Э. Дзержинский доложил о результатах Владимиру Ильичу еще до его заболевания. Все это дело крайне тяжело повлияло на Владимира Ильича…
24 января Владимир Ильич вызвал меня и дал поручение запросить… материалы по «грузинскому вопросу»… Владимир Ильич добавил, что это нужно ему для партийного съезда…
14 февраля. Вечером Владимир Ильич вызвал меня снова. Затруднялся речью, видимо устал. Говорил опять по трем пунктам своих поручений. Особенно подробно — по тому, который его всех больше волновал, то есть по «грузинскому вопросу». Просил поторопиться. Дал некоторые дополнительные указания.
В следующие дни Владимир Ильич чувствовал себя плохо. Никого не вызывал. Хотел читать, но врачи отсоветовали…»
В субботу, третьего марта, Фотиева передает Ленину заключение о материалах комиссии Дзержинского. Непоправимо поздно. Ильича хватает только на то, чтобы продиктовать короткое письмо Махарадзе и Мдивани. Последнее его деловое письмо.
Теперь все берут на себя «проштрафившиеся» Серго Орджоникидзе и Феликс Дзержинский. Уговаривают, настаивают. Политбюро соглашается снова вернуться к «грузинскому конфликту». В Тифлис отправляется новая комиссия — Валериана Куйбышева. Умел же в Туркестане, Бухаре.
Кое-что Валериану Владимировичу достаточно знакомо. Сложная политическая обстановка, своеобразная социальная структура. Требование Ильича в первой телеграмме грузинскому Ревкому — избегать шаблона, держаться умелой гибкой тактики, идти на уступки национальной интеллигенции. Еще уйма тифлисских особенностей. Может быть, самая существенная — Буду Мдивани, Котэ Цинцадзе, особенно сотрудничающий с ними Филипп Махарадзе из большевиков-ветеранов. На Кавказе их привыкли считать солидными марксистами.
Житейская мудрость простая — свежим глазом видно больше. Только черное не становится белым. Того, что не существует, никогда не было, самая придирчивая проверка не в состоянии обнаружить. А во всем, что касается политики, национальных дел, Куйбышев, вся комиссия в полном согласии становятся на сторону Заккрайкома.
После выступления Валериана Владимировича на городском тифлисском собрании ответственных работников все «будисты» изъявляют желание поставить свои подписи под мирным соглашением. Вроде бы недвусмысленно: «Федерация Закавказских республик признается как необходимая форма обеспечения национального мира на Кавказе и урегулирования междунациональных и международных отношений».
Еще римский историк Саллюстий писал: «Стоя, он говорит одно, а сидя — другое». Заранее, за две тысячи лет, предугадал, как поведет себя группа Мдивани. Накануне республиканского съезда коммунистов, когда теплится надежда, что удастся сыграть на стремлении Куйбышева восстановить единство в руководстве Грузии, говорят: «Да, без федерации нельзя. Невозможно!..» После провала на съезде — делегаты напрочь отказывают в голосах — вопль, стенания: «Нет, нет, нет! Никакой Федерации! Грузии — независимость!»
Мера ответная, беспощадная. По сговору предварительному, взаимному оба председателя «грузинских» комиссий Куйбышев и Дзержинский, главный «виновник» Орджоникидзе сообща оказывают крайнее давление на Секретариат ЦК. Принимается под их нажимом решение: пригласить на XII съезд РКП(б) Мдивани, Махарадзе, еще кого-нибудь из их группы.
Умелые трибуны, привычные к любым аудиториям, Мдивани, Цинцадзе, Махарадзе выступают по нескольку раз. На пленарных заседаниях съезда, в секции по национальному вопросу. Никакого регламента, никаких ограничений. Вольно описывают «злые козни» Орджоникидзе. Никак не разгаданные Дзержинским и Куйбышевым. А делегаты все настойчивее: «Как умудрились вы, называющие себя старыми марксистами, кое в чем переплюнуть царского наместника? Как угораздило вас издать декрет о «регулировании населения Тифлиса», неприкрыто направленный против армян и азербайджанцев? Ради чего запретили денежные знаки Советской России, соседних Азербайджана и Армении?»
Чашу приходится испить до дна. Из всех участников съезда лишь Троцкий с Бухариным и Раковским высказывают свои симпатии «будистам». Троцкий — в выражениях весьма категорических. Националистический душок ему вполне по вкусу. Бухарин и Раковский — со множеством оговорок.
Вскоре опомнится и большая часть «будистов», Филипп Махарадзе первым. Только Мдивани, Цинцадзе, Окуджава предпочтут укрепить союз с Троцким. Покатятся по наклонной… Это уже за пределами первой поездки Куйбышева в Грузию.
Просто сообщение Российского телеграфного агентства, прочитанное в газете «Заря Востока» за среду, шестого февраля 1924 года:
