В политической обстановке 1922 года кооперативное поле особенно соблазнительно. Если в него врасти, окопаться эсерам, меньшевикам, политиканствующей верхушке мнимобеспартийных, то бед натворить можно предостаточно. Жестокая борьба за овладение товарооборотом между социалистическим и частнокапиталистическим укладами в самом разгаре. В розничной торговле еще более двух третей приходится на долю нэпманов.
Через короткое время Политбюро получает тезисы Куйбышева. Призыв к действиям самым решительным. Кооперацию необходимо рассматривать «как широкую арену классовой борьбы, где нужно проводить свою политику… Положение диктует нам переход от случайного, эпизодического, нерегулярного, несистематического влияния на кооперацию к постоянной, органической и систематической работе… Мы должны кооперативную работу держать под постоянным пристальным вниманием всей нашей партии, всех наших партийных организаций…».
В августе того же двадцать второго года на XII Всероссийской конференции РКП (б) особый доклад Валериана Куйбышева о путях кооперативной работы. Об исключительном экономическом и политическом значении кооперации всех типов. Конференция требует окончательно изжить эсеро-меньшевистское засилье в кооперативных организациях, обеспечить в них пролетарское влияние. К этому времени в губернских органах потребительской кооперации половина работников — коммунисты.
В «Правде», в номере за восьмое августа двадцать второго года, передовая статья — как бы признание усилий Куйбышева на неожиданном для него поприще:
«Подведены итоги и намечены пути кооперативной работы, вопрос о которой ставился, пожалуй, впервые так широко и вместе с тем так практически, как это было сделано на только что закончившейся конференции».
И пойдет одно за другим. Каждый раз более оправданно. Зачем-де поручать другому секретарю ЦК, когда у Валериана Владимировича есть уже опыт, навыки, умение. Достаточно такта, вкуса… За проблемами кооперации — насущные нужды внешней торговли, коренное улучшение аппарата Наркомвнешторга. Нельзя отложить — немедля следует заняться также государственными промышленными трестами, хозяйственными объединениями. Кто во главе их, каковы социальная и партийная принадлежность, образование, деловые качества директоров, членов правлений? В ВСНХ, в партийных организациях отсутствуют близкие к правде сведения, мало-мальски точные цифры. Одни «белые пятна». С них начинать комиссии. Почти всякий раз самой комиссии!
Через полтора месяца Куйбышев представляет в ЦК первый доклад. Пока только по двадцати восьми московским трестам. Положение весьма неважное. Из 137 ведущих работников пятьдесят три в дореволюционное время были владельцами, управляющими или старшими служащими этих же трестов. Много людей, случайно занесенных ветрами революции. Среди хозяйственников-коммунистов в этих объединениях лишь трое с высшим образованием. Еще одно подтверждение крайней важности быстрой перегруппировки сил. Формула Ленина: «Гвоздь положения — в людях»!
Сначала Политбюро, затем XII съезд партии обязывает комиссию Куйбышева свою деятельность продолжить. Покуда для всех 439 трестов страны не подберет директоров и членов правлений, способных поднять, двинуть дело. Крепенький орешек и далеко не единственный для Валериана Куйбышева. В год работы в ЦК.
Еще обязательные для Куйбышева — при всех занятиях — поездки по городам и весям. Губернии Иваново-Вознесенская, Екатеринбургская, в который раз Самарская. Чуть-чуть не состоялось и новое свидание с Астраханским краем. Никто другой — сам Валериан Владимирович помешал. В канун отъезда решил, нет, лучше Сергей Миронович! Астраханским большевикам он друг особенно близкий, дорогой. От него психологически легче принять неодобрение, строгость, меры крутые. По всему судя, сейчас этого не избежать… Недолгий разговор по телефону, и Киров с берегов Каспия на целый месяц отправляется в устье Волги.
Совсем особняком поездка Куйбышева в Грузию. Другого сорта испытание. Такта национального. Архичувствительного.
Небольшая предыстория.
Руководящая верхушка Коммунистической партии Грузии — Буду Мдивани, Окуджава, Цинцадзе, Думбадзе — упрямо воспротивилась образованию Закавказской федерации. Всякому сближению народов Азербайджана, Армении, Грузии. Правдами и неправдами требовала сохранения в каждой республике своей армии, своей валюты, своей внешней торговли, партийной автономии. Расчет не слишком хитрый — использовать выгоды географического положения Грузии, поскольку батумский морской порт имел важное значение для торговли с Западом, а в тифлисском железнодорожном узле были заинтересованы все республики.
После долгих объяснений, увещеваний недостойные домогательства были отвергнуты. Грузия высказалась за братство — за федерацию. «Будисты» — так острые на язык тифлисцы немедля окрестили группу Буду Мдивани — демонстративно подали в отставку. Вовсе освободившись от полезных занятий, принялись обливать грязью, поносить Закавказский крайком партии, Орджоникидзе, Кирова.
