Разворачиваюсь к двери, бой в коридорах храма еще продолжается.
— Кьюджин, — зовет меня жрица, — что я увижу там? На той стороне?
Останавливаюсь.
— Ничего, Мироку. Пустоту и покой. Смерть — это освобождение, не бойся ее.
Жрица улыбается, но эта улыбка совершенно не такая, как все предыдущие.
— Всю свою жизнь предсказывала чужие смерти, а сама ничего о ней не знаю.
— Узнаешь.
И выхожу через пролом, оставшийся от двери, сметая еще одной атакой вылезшего навстречу марионеточного самурая. О, это сладкое, почти забытое ощущение силы. Как же мне этого не хватало. И насколько же надоело считать каждую крупицу оставшейся энергии.
За спиной начался ритуал, я ощущал это по потоку чакры, да и с большой вероятностью эти потоки сейчас были видимы даже обычному глазу. Стоило, наверное, спросить, сколько ей нужно времени. А… не важно.
Боковая стена с грохотом проламывается, и через пролом вылетает еще один самурай, но уже разваливающийся на части. Крупная змея, метров так десять в длину, вылетает за ним и пробивает следующую стену. Ей вдогонку летит кунай с печатью. В боковой комнате что-то взрывается, в обратном направлении вылетает арбалетный болт, после чего я слышу ругань Сигурэ.
В коридор выпрыгивает воин в темном костюме. Нет, скорее, в легких доспехах. В руках арбалет, за спиной — катана в ножнах. Знакомый костюмчик. Его менее продвинутую версию я уже видел в одной деревушке, некогда называвшейся Югакуре. Я был прав насчет того, откуда у этой проблемы растут ноги. Воин вскидывает арбалет и стреляет в меня, но болт, врезавшись в сконцентрированную чакру, останавливается и падает на пол. Со стороны куноити прилетает змея, и сразу кусает воина в шею. К чести последнего, он, потеряв меньше секунды, бросает арбалет, успевает выхватить нож и пытается срезать голову змеи. Не успевает — земноводное с хлопком исчезает, а в коридор влетает сама Сигурэ, взмахом трофейной, видимо, катаны срезая противнику голову. Оборачивается на меня:
— А ты уже закончил…
На противоположном конце коридора появляются еще двое самураев. Куноити складывает печати:
— Высвобождение Воды, режущая струя.
Техника разрезает марионетки на части, но они продолжаю восстанавливаться.
— Биджевы твари!
Вдогонку летят пяток кунаев с печатями, и взрывы прерывают существование марионеток. Куноити оборачивается на меня:
— Мог бы и помочь.
— Зачем? Ты отлично справляешься.
Хмыкает. Из коридора доноситься чей-то крик боли. А затем из-за поворота выходит залитый кровью с ног до головы Заку. Одежда местами порезана, но раны уже срастаются. Куноити удивляется:
— Ты ранен?
Но он лишь скалится окровавленной улыбкой в ответ и ковыляет ко мне, слегка прихрамывая на левую ногу. Сигурэ ежится:
— Жутковатое зрелище.
— Заку. Как обстановка?
Парень делает жест рукой, отвечая: с переменным успехом.
— Ясно. Оставайся здесь и защищай ее, — киваю на проход за моей спиной, поворачиваюсь к куноити, — ты тоже.
Заку выражает возмущение.
— Как ритуал закончится…
За его спиной появляется еще один воин в темных доспехах, но я сразу отправляю в него ударную технику. Секунда, и окровавленные ошметки растекаются по стене.
— … поднимешься наверх.
Куноити выдохнула:
— Кхм… Я тоже так хочу…
По пути убив еще несколько противников, вышел на улицу. Часть стены уже развалилась, во дворе шел вялый бой. Синдзи держал барьер у самого входа, а наемники отбивали атаки.
— Синдзи, как обстановка?
Старик слегка удивился моему появлению, но ответил:
— Вялый бой. Они больше рассчитывали на обходной путь. Долго нам еще их держать?
Хм, если бы я знал.
— Нет, почти все. Где Джису?
— Где-то наверху, иллюзии плетет.
Значит, живой.
Мое внимание привлекает противник Ичиго. Мечник сцепился с еще одним воином в легком доспехе. Вот только этот воин вполне держался на уровне Ичиго, даже постепенно теснил парня. Чуть сосредоточился и понял, что противник необычный. Не вспотел и дышит ровно, будто и не сражается на пределе возможного, сердцебиение тоже спокойное. Очередное чудо местной науки или каких-то тайных техник? Детсу прикрывает напарника, выстреливая какой-то водной техникой, но та разбивается о защиту. Фуинджицу, какие-то печати. Подхожу ближе и, выждав, пока на линии огня не останется союзников, запускаю ударную технику. Сконцентрированная сенчакра сбивает воина с ног и отбрасывает, но не наносит видимых повреждений. Иду прямо к нему, уничтожая противников, подобравшихся близко. Хайро пытаются вызывать своих марионеток, но, похоже, уже выдохлись. Но и противников не сказать, что много, бой действительно сходит на нет, скоро все начнут совершать ошибки и быстро перемрут или отступят.
