Вскользь Любченко коснулся работы Гринько в НКФине СССР, сказав, что этот человек может проделать огромную созидательную работу, но никто столько вреда не наделал Советской власти, как он в НКФине СССР, и при этом оставаясь в тени, вне серьезных подозрений.
Любченко рассказал мне, что Гринько удается сохраниться, несмотря на провалы “шумскистов” и других, что в “национальном движении” все время сохраняется преемственность и “национальное знамя”, несмотря на жестокие репрессии, передается из рук в руки. Гринько же удается сохраняться все время. Как заявил Любченко, “Гринько спрятался от Москвы в Москве”.
ВОПРОС: А в последний период времени Вы с Любченко встречались?
ОТВЕТ: Я хочу рассказать следствию о моей встрече с Любченко в июне 1937 года на съезде КП(б)У в Киеве. Нам уже было известно об аресте Тухачевского и об отмене назначения Якира в Ленинград. Любченко был очень взволнован этим, говоря, что “хорошо, если этим ограничится и мы вместо Якира имели бы Дубового, но если Ежов и здесь размотает клубочек, будет катастрофа”.
Беседа наша была очень краткой, так как мы были оба настороже, опасаясь подозрений.
ВОПРОС: С кем из участников антисоветской организации Вы говорили по вопросам заговора после арестов руководителей?
ОТВЕТ: Перед тем, как ответить на заданный мне вопрос, я считаю необходимым рассказать следствию одно важное обстоятельство.
ВОПРОС: Что это за обстоятельство?
ОТВЕТ: Я уже показывал, что мне от Якира было известно о центре военного заговора, в который, по его словам, входили Тухачевский, Гамарник, сам Якир и другие крупные военные работники.
После процесса параллельного антисоветского центра в 1936 году Якир мне указал, что “Сталин через Ежова начинает добираться до основных кадров антисоветского подполья и нависает угроза разоблачения руководства заговора”.
Из этого, продолжал Якир, нами сделаны нужные выводы: для сохранения организации и руководящего ядва, даже в случае провала центра, будут действовать в роли руководителей несколько руководящих участников заговора. Они сейчас в этих целях более тщательно зашифровываются и более осторожно привлекаются к текущей практической работе.
Якир сам назвал мне тогда некоторых участников этого руководства антисоветского военного заговора – Орлова, Славина, Кожанова. Из этого разговора с Якиром я понял, что есть еще и другие запасные участники руководства, но фамилий их мне Якир не назвал, а спрашивать об этом я считал неудобным.
В 1937 году и Амелин говорил мне о том, что имеются запасные участники руководства заговора, не называя фамилий.
ВОПРОС: Расскажите подробно о Вашей беседе с Амелиным в 1937 году?
ОТВЕТ: Во время партсъезда КП(б) У в 1937 году я беседовал не только с Любченко, но и с Амелиным. Мы говорили об аресте Тухачевского, о неожиданном вызове Якира в Москву после отмены его назначения в Ленинград.
Амелин ответил, что это чрезвычайно подозрительно и что возможен арест Якира. Тогда, заявил Амелин, “начнется разгром заговора и полетит много больших голов”.
Продолжая развивать свою мысль, Амелин заявил, что создавшаяся опасность ни в коей мере не снимает с нас обязанности продолжать подпольную работу, что если наши кадры не дрогнут, руководство даже после ареста будет обеспечено.
Я спросил Амелина, кого он имеет в виду. Он ответил, что имеет в виду запасных участников руководства заговора, и об этом он говорит, так как не сомневается в моей осведомленности от Якира.
Мы далее толковали о необходимости такого запасного руководства и его задачах в случае провала основного центра.
За день до ареста Амелина я вновь встретился с ним в приемной Наркома в Москве. Нам уже было известно об аресте Якира и других членов центра. Мы уединились и обсудили создавшееся в связи с этим положение.
Амелин высказал мысль, что обстановка создалась таковая, что необходимо всемерное усиление конспирации, осторожности в работе.
Однако мы пришли к единому выводу, что отказываться от подпольной работы нельзя, нужно только на время выждать, затем установить связи с запасным руководством и вновь развернуться.
Последовавшие аресты, начавшийся полный разгром заговора заставили меня из соображений конспирации связей с запасным руководством заговора не устанавливать.
Затем последовал мой арест.
Записано с моих слов верно, мною прочитано.
Дубовой.
Допросили: Нач. 5 отдела ГУГБ НКВД СССР
комиссар гос. безопасности 3 ранга
(Николаев)
Пом. нач. 5 отдела ГУГБ НКВД СССР
капитан гос. безопасности
(Ямницкий)
Пом. нач. 1 отд. 5 отдела ГУГБ НКВД СССР
мл. лейтенант гос. безопасности
(Казакевич)»[27].
