С декабря 1926 г. – военный комендант г. Москвы. В декабре 1929 г. был зачислен в резерв РККА и откомандирован в ВСНХ СССР на должность председателя правления орудийно-арсенального треста. В октябре 1930 г. возвращен в кадры РККА и вновь назначен комендантом г. Москвы. В 1932–1933 гг. без освобождения от исполнения служебных госбязанностей учился в Особой группе Военной академии имени М.В. Фрунзе. С апреля 1935 г. по сентябрь 1937 г. – комендант Московского Кремля. С сентября 1937 г. – в распоряжении Управления по командно-начальствующему составу РККА.
Член Моссовета (1925–1935 гг.). Награжден орденами Красного Знамени (1928) и Красной Звезды (1936).
Петр Пахомович Ткалун, как мы уже убедились, всеми силами пытается «выйти из боя» с наименьшими потерями, «забывая» некоторые события и факты. Он периодически, собрав свои силы и волю, отказывается от ранее данных «признательных показаний». Но силы слишком неравны, и его вновь и вновь возвращают в прежнее «лоно» – сила солому ломит!.. Об этом свидетельствует протокол его допроса от 20 февраля 1938 г.
ВОПРОС: После долгого и упорного запирательства на следствии, под давлением неопровержимых фактов, уличающих Вас, как шпиона и заговорщика, вы, заклятый враг народа, наконец признали предъявленные вам обвинения. Расскажите сначала кратко о своем прошлом.
ОТВЕТ: Я сын железнодорожного жандарма. Отчим мой был кулак. В детстве я учился в 2 – хклассной железнодорожной школе при станции Ромодан Южных железных дорог (бывшей Полтавской губ.), где учителя этой школы Феодосий Иванович Рвач и Федор Никифорович Щербина воспитывали меня в националистическо-шовинистическом духе. Отравленный этим ядом с детства, я оставался украинским националистом до последнего времени.
По окончании школы я в 1910 году поехал в Киев с целью поступить в Киевскую военно-фельдшерскую школу. Здесь я познакомился с воспитанником 2 или 3 класса этой школы П.П. Любченко, который еще тогда произвел на меня впечатление своей начитанностью и развитостью.
Так как по состоянию здоровья я в школу принят не был, по совету П.П. Любченко я поступил в Сорочинскую учительскую семинарию им. Н.В. Гоголя.
Здесь, в учительской семинарии, в специфической национал-шовинистической атмосфере, под влиянием отдельных преподавателей и воспитанников – закоренелых националистов, росла и оформилась моя национал-шовинистическая, по существу, буржуазная идеология.
По окончании учительской семинарии в 1915 году я был призван в царскую армию, окончил ускоренный курс Виленского военного училища в гор. Полтаве и с 1 декабря 1916 года до мая 1917 года служил офицером в 202 пехотном запасном полку в гор. Костроме.
С мая 1917 года я находился на Юго-Западном фронте в 287 пехотном полку. Так как здесь было немало украинцев, я вел агитацию за полную украинизацию полка. В начале октября 1917 г. я по болезни был направлен в Киевский госпиталь.
В Киеве, в октябре 1917 года, я вновь встретился с П. Любченко, который был уже известным украинским националистом, принимавшим активное участие в работе Украинской Рады. До этой встречи с Любченко, начиная с 1910 года, я изредка с ним переписывался.
В неоднократных беседах с Любченко я ясно определил для себя свое место в революции, окончательно примкнув к украинскому буржуазно-националистическому движению. В ноябре 1917 года, в самый решающий для Октябрьской революции момент, когда она становилась уже совершившимся фактом, я поехал в Москву к своей невесте В. Слободинской, намереваясь перевезти ее на Украину.
Должен сознаться, что тогда у меня и в мыслях не было с оружием в руках драться за дело рабочего класса. Интересы большевиков мне были чужды, и я их лозунги не поддерживал.
ВОПРОС: Вы подчеркиваете “тогда”, как будто бы после Октябрьского переворота и до последнего времени Вы честно защищали интересы рабочего класса и крестьянства.
ОТВЕТ: Вы правы, я никогда большевиком не был. Разрешите продолжать.
В конце ноября 1917 года я был уже в Москве. Разыскав В. Слободинскую и убедившись, что из-за нее мне придется здесь задержаться, я стал подыскивать себе работу. Вскоре через Московский Совет рабоче-крестьянских и солдатских депкутатов я поступил в комиссариат по ликвидации дворянских имуществ гор. Москвы и Московской области, который в то время возглавлялся левым эсером Богдановым. Таким образом, я застрял в Москве.
ВОПРОС: А как вы вступили в Коммунистическую партию?
ОТВЕТ: Заместитель Богданова – Кашутин познакомил меня с братьями Полонскими – Владимиром и Исаем.
В короткий срок я с ними сдружился и в июле 1918 года, по рекомендации Владимира и Исая Полонских, Замоскворецким райкомом партии большевиков гор. Москвы я был принят в партию большевиков.
ВОПРОС: Ведь Вы показали о том, что партия большевиков была Вам чужда. С какой же целью Вы, буржазный националист, вступили в партию?
