- Побойтесь бога, пан Игнаций! - воскликнул он. - Я уж три часа дожидаюсь! Все вы тут, видно, головы потеряли...
Не обращая внимания на покупателей, которые с недоумением смотрели на них, он взял Жецкого под руку и потащил в комнату, где стоял несгораемый шкаф.
Там он бесцеремонно пихнул старшего приказчика, поседевшего на своем посту ветерана, в жесткое кресло, встал перед ним, трагически заломив руки, как Жермон перед Виолеттой, и заговорил:
- Вот что, пан Игнаций... Знал я, что после моего отъезда все у вас тут разладится, но все же не думал, что так скоро... Если уж вас нет в магазине... Ну, ладно, это еще полбеды. Но если уж старик стал выкидывать фокусы - это скандал!
От изумления у пана Игнация глаза на лоб полезли.
- Позвольте! - воскликнул он, поднимаясь с кресла.
Но Мрачевский усадил его обратно.
- Позво...
- Только, пожалуйста, не прерывайте! - перебил его благоухающий молодой человек. - Да знаете ли вы, что происходит? Сузин сегодня ночью едет в Берлин повидаться с Бисмарком, а потом - в Париж, на выставку. И он просит Вокульского, чтобы тот непременно - слышите вы? - непременно ехал с ним. А этот болв...
- Пан Мрачевский! Как вы смеете...
- Я от природы смелый, а Вокульский полоумный! Я только сегодня узнал все... Сказать вам, сколько наш старик мог бы заработать на этом деле с Сузиным? Не десять, а пятьдесят тысяч... рублей, понимаете? И этот осел не только не хочет ехать сегодня, но говорит, что вообще еще не знает, когда поедет... Он, видите ли, не знает! А Сузин может ждать не больше двух-трех дней.
- Что же Сузин? - тихо спросил растерявшийся Жецкий.
- Сузин? Злится и, хуже того, обижается. "Нет, говорит, Станислав Петрович уж не тот, он нами теперь брезгует..." Словом, скандал! Пятьдесят тысяч рублей прибыли и бесплатный проезд. Ну, скажите, на таких условиях разве сам святой Станислав Костка не поехал бы в Париж?
- Еще бы не поехал! - буркнул пан Игнаций. - А где сейчас Стах... то есть пан Вокульский? - спросил он, вставая.
- У вас на квартире, составляет отчет для Сузина. Вот увидите, дорого вам обойдутся эти фокусы!
Дверь кабинета приоткрылась, и показался Клейн с конвертом в руке.
- Лакей Ленцких принес письмо хозяину, - сказал он. - Может, вы ему отнесете, а то он сегодня чертовски злой...
Пан Игнаций держал в руках бледно-голубой конверт, украшенный узором из незабудок, но идти не решался. Между тем Мрачевский заглянул ему через плечо и прочел адрес.
- От Беллочки! - вскричал он. - Все понятно! - И, смеясь, выбежал из кабинета.
- Черт возьми! - проворчал пан Игнаций. - Неужели во всей этой болтовне есть доля правды? Значит, это ради нее он тратит девяносто тысяч на покупку дома и теряет пятьдесят тысяч в сузинском деле? Итого - сто сорок тысяч рублей! А экипаж, а скачки, а пожертвования на благотворительные цели! А... а Росси, на которого панна Изабелла глядит с таким обожанием, как еврей на свои десять заповедей! Эге-ге! Перестану-ка я с ним церемониться...
Он застегнул пиджак на все пуговицы, приосанился и с письмом в руках пошел к себе на квартиру. На ходу он заметил, что сапоги его слегка поскрипывают, и это его почему-то приободрило.
Вокульский, без сюртука и жилетки, сидел, склонясь над грудой бумаг, и что-то писал.
- Ага! - сказал он, увидев пана Игнация. - Ничего, что я тут расположился, как у себя дома?
- Хозяину незачем стесняться! - криво усмехнулся пан Игнаций. - Вот письмо... от этих... от Ленцких...
Вокульский взглянул на конверт, торопливо вскрыл его и начал читать... Прочел раз, другой, третий... Жецкий рылся в своем столе; заметив, что друг его уже не читает, а задумчиво сидит, облокотившись на стол, пан Игнаций сухо спросил:
- Ты едешь сегодня с Сузиным в Париж?
- И не думаю.
- Я слышал, это крупное дело... Пятьдесят тысяч рублей...
Вокульский молчал.
- Значит, поедешь завтра или послезавтра? Сузин, кажется, два-три дня может подождать?
- Я еще не знаю, когда поеду.
- Плохо, Стах. Пятьдесят тысяч - это целое состояние; жаль терять... Если узнают, что ты упустил такой случай...
- Скажут, что я рехнулся, - перебил Вокульский.
Он помолчал и вдруг снова заговорил:
- А если у меня есть дела поважнее, чем ехать зарабатывать деньги?
- Политические? - тихо спросил Жецкий, и глаза его тревожно блеснули, но губы улыбнулись.
Вокульский протянул ему письмо.
- Прочти. И убедись, что есть кое-что получше политики.
Пан Игнаций взял письмо, но не решался читать, пока Вокульский не настоял.
"Венок восхитителен, и я заранее благодарю Вас от имени Росси за этот подарок. С каким неподражаемым изяществом изумруды вкраплены между золотыми листками! Непременно приезжайте к нам завтра обедать, мы должны посоветоваться, как устроить проводы Росси, а также насчет нашей поездки в Париж. Вчера отец сказал, что мы поедем самое позднее через неделю. Разумеется, мы едем вместе. Без Вашего милого общества путешествие потеряло бы для меня половину прелести. Итак, до свидания.
Изабелла Ленцкая."
