Она лежала, ленивая и полусонная, на кушетке, в одних трусиках, подложив под голову подушечку. Небольшие, но округлые и выпуклые, словно дыньки, груди бесстыже топорщились темно-розовыми сосками. Ника давно привыкла к обнаженным женским телам, и даже красивое и упругое тело Клары не вызывало у неё никакой реакции, кроме любопытства. Да, красивое и пропорциональное – если не считать изувеченной, в лодыжке, ноги. Но было в Кларе, одновременно, нечто ненатуральное – словно в искусно сделанной кукле. Она действительно напоминала куклу: в основном – равнодушную, временами – злую.
– Он сказал, что должен со мной контракт подписать. Договор.
– А что, не подписал ещё?.. Не переживай, когда-нибудь, да заедет. Деньги по любому получишь.
Клара продолжала лежать с закрытыми глазами, не демонстрируя желания к активному общению, но и не проявляя раздражения. И Ника решила продлить разговор. Надо же как-то наводить мосты и укреплять контакты?
– Ефим Борисович сказал, что меня с испытательным сроком взяли.
– И что? По любому заплатим.
– Я не об этом. Хотела спросить – вам нравится, как я работаю?
Клара приоткрыла глаза:
– Что, хочешь у нас подольше задержаться?
Ника деликатно присела на край кушетки.
– Хотелось бы. Я старательная.
– Из-за денег старательная?
– Не только.
– Ишь ты-ы, – всё с той же ленивой интонацией протянула Клара, но лицо оживилось. – И ради чего ты ещё стараешься, старательная наша?
– Ради людей, – тихо и серьёзно произнесла Ника, быстро взглянув в глаза Клары и снова потупившись.
– Люди, это кто? Я, что ли? Или, может, Эйдус? – Клара называла мужа исключительно по фамилии.
– Зачем мне ваш муж? – с искренним недоумением отреагировала Ника.
– Что, не нравится? Старый и злой? – Клара засунула ладони под голову, в глазах – уже ни капли дремоты. С чего она так встрепенулась? Обиделась? Разозлилась?
Ника в растерянности молчала, не зная, как ответить на резкий и откровенно провокационный вопрос. Кажется, опять влипла, подумала она. Интересно, кто кого разводит на откровенность? Я – её или она меня?
– Чего молчишь? Ты же у нас честная. Боишься сказать, что у меня старый и уродливый муж?
– А если и вправду боюсь?
Она не смотрела на Клару, а та молчала. Секунда, одна, вторая… Ника осторожно подняла взгляд. Клара улыбалась. Но не весело, а, скорее, озадаченно.
– Ладно, чёрт с ним, с Эйдусом. Значит, ты из-за меня стараешься? Только не говори, что я похожа на леди Годиву.
– Извините, это было неудачное сравнение, – почти шёпотом отозвалась Ника, водя ладонью по кожаной обшивке. Ей, наконец, удалось использовать «домашнюю заготовку». Но как оно повернётся?
– Что значит «неудачное»? – Клара снова отозвалась с запозданием. Ника, похоже, ставила её в тупик. Только бы не переборщить.
– У вас живая красота. А леди Годива… она же на картинке. Если бы я была художником…
Клара задумчиво поморгала, сосредотачиваясь. Потом протянула левую руку:
– Ну-ка, помоги присесть.
Подтянувшись при помощи Ники, она присела и выпрямила спину, продолжая держаться за Никину ладонь. Потом медленно заговорила:
– Когда мне было примерно столько лет, сколько тебе… я думала, что красота, это что-то вроде счастливого входного билета в мир сплошного кайфа… Меня даже рисовал… один художник… – Она взяла Нику свободной рукой за подбородок и слегка развернула его в свою сторону. – Точно, конопатая… Вот, не могу понять, то ли ты такая простушка, что дальше некуда, то ли, наоборот, хитрая, как лиса… Хотя ты, скорее, лисичка.
Лицо Клары находилось сантиметрах в тридцати, и Ника отчётливо разглядела светло-карюю, с желтизной, оболочку её суженных зрачков. Словно у рыси. Как бы не укусила! А у самой-то, между прочим, тоже конопушки. Тоже мне, «миска».
– Ладно. – Клара неожиданно свернула разговор и, продолжая держаться за руку Ники, медленно откинулась на спину. По лицу пробежала гримаса.
– Что с вами??? – Испуг получился неподдельным.
– Что-то спину тянуть начало. Мы когда последний раз укол ставили?
– Я ещё вам не ставила.
– Вот как? Это сколько я дней пропустила?.. Сегодня вечером поставишь, после ужина.
…Выйдя от Клары, Ника закрылась в ванной комнате, находившейся в конце коридора. Скинув халатик, ополоснулась по пояс холодной водой. Потом долго рассматривала себя в зеркале. Почему все сравнивают меня с лисой? – думала Ника. Ну, рыжая немного, и что? Неужели я ещё и кажусь хитрой, как лиса? Кажусь ли? Я давно уже научилась врать и хитрить. Разве что, впервые занимаюсь этим целенаправленно изо дня в день. И, похоже, мне начинает это нравиться.
Сработало ведь с леди Годивой и художником. Не зря в Интернете торчала, нашла таки затерянную информацию о том, как молодая художница писала когда-то портрет Клары. Не бог весть что, но сработало. Клара уже не крысится, как при первом разговоре.
