Лера красива и свободна. И она дракон. Её модельное агентство процветает, но странное стечение обстоятельств подталкивает к решению продать бизнес. Очень скоро безделье превращается в рутину, а периодически повторяющийся сон лишает покоя. Тревога заставляет Леру искать помощи. Отношения с человеком — последнее, что ей нужно в такой ситуации, к тому же Лере кажется, что Ник соответствует исключительно эстетическим её идеалам — не больше, но у судьбы другие планы. Впрочем, судьбы ли?..
Двигатель не работал, но руки сжимали руль так, что костяшки пальцев светились в полумраке салона. Зеркало заднего вида отражало фарфоровую кожу, белые волосы, прозрачные глаза в обрамлении чёрных ресниц под белыми дугами бровей и яркое пятно – винно-красную помаду, от неё губы выглядели нарисованными. Лицо, как маска, через которую проступала её истинная сущность – бледная от испуга женщина неопределённого возраста. Двадцать пять, тридцать, тридцать пять – можно было выбрать любой возраст. Выбрать и ошибиться. История Леры началась не пятьдесят семь лет назад, в день её рождения, а на век раньше. Ей не верилось, что закончится она так – на опустевшем шоссе в трёх километрах от цели и в полной беспомощности.
Он попросил не выходить из машины.
Он стал так важен, что она не послала его к чёрту.
Он стал так важен, что она позволила его словам стать мерилом времени, которое ей осталось на этом свете.
Лето нехотя покидало столицу. Крошечные жёлтые пятачки деревьев – первые признаки увядания – смотрелись неуместно, как пигментные пятна на лице молодящейся красотки. Лера наблюдала их с верхнего этажа самого высокого здания в городе. Для неё было очевидно, что только здесь мог располагаться офис «Дивных птиц». Она обожала это название и игнорировала, когда её называли мадам, считая шутников завистниками. Цифры прибыли в ежемесячных и годовых отчётах были не смешными, а солидными. Она всегда смотрела на них без удовлетворения, но с удовольствием. С похожим чувством она разглядывала город, расстилавшийся у её ног. Казалось, если напрячь зрение, можно увидеть его от края до края. Последние три месяца чаще этой панорамы она видела только проекты договоров.
Во сне мозг перерабатывает информацию, полученную за несколько дней, и из неё формирует сновидения. Сегодня Лере приснились не буквы, цифры или виды города. Она увидела длинный коридор. Атмосферный. Стены на стадии неизбывной тоски по свежей краске. На полу – авангардистская мозаика из целой и колотой плитки. Светильники эпохи «незадолго до появления стандартов энергосбережения, примерно сразу после изобретения лампочки имени известного политического деятеля». По коридору двигались две размытые фигуры. Одна из них рассказывала другой сдавленным, предположительно мужским голосом об иронии жизни и смерти: «При жизни ты лежишь в вип-палатах, если нужно. Или в вип-клиниках. И в целом, пока жив, ты вип, а после смерти оказываешься в обычном морге. Не самом приличном притом… Представляешь, он спросил: „Это ваш родственник?“ Так хотелось ответить: „Нет, что вы!“ Серьёзно! Какое отношение этот разлагающийся кожаный мешок с мясом и костями имеет к некогда живому человеку?»
Лера задавалась двумя вопросами. Нормально ли дракону видеть такие сны? Это стресс или уже что-то серьёзное? Она даже раздумывала обратиться к психологу. Её помощница Виктория ходила к какому-то. Непонятно, правда, с какой целью. Результат был на лицо – Виктория стала спокойнее, а казалось спокойнее уже некуда!
Зазвонил телефон. Лера вернулась к столу. На дисплее светилось: «Виктория Берг». Виктория Берг, которая должна была сопровождать восходящую звезду «Дивных птиц» на съёмках, которые должны были пройти, как минимум, идеально, что исключало звонки через – Лера бросила взгляд на наручные часы – двадцать минут после начала фотосессии.
– Какого чёрта?
Лера приняла вызов:
– Слушаю.
Вместо спокойного голоса познавшей Дзен помощницы на неё обрушилась лавина французских слов с ужасным акцентом, вперемешку со всхлипами и стонами.
– Жан?
Мозг Леры омыло второй волной лексики. Жана в силу его происхождения, даже когда он пребывал в адекватном состоянии, Лера понимала исключительно благодаря собственному происхождению – для драконов не существовало языкового барьера.
– Виктория! – позвала она чётко и громко.
Бормотание Жана стало фоном. Фоном, который влился в поток женских стенаний на русском.
– Валерия Николаевна.
– Чётко и по существу, – попросила она Викторию.
– У Марины умер любимый мужчина. Сегодня похороны. Она продержалась двое суток, а сейчас в полном раздрае и соплях… Простите.
– Жан?
В динамике раздалось шуршание.
– Активно сочувствует.
– Сможем перенести? Или любовь любовью, а новый заказ в соответствии с графиком этого гения и за полный гонорар плюс компенсация за сегодняшний срыв?
В динамике снова зашуршало, но звук потерялся в грохоте распахнувшейся двери. Лера повернула голову. В проёме тряслась её секретарша.
– Это из МП, – прошептала Ксения, прикрыв ладонью динамик телефона.
Лера подняла правую бровь.
– Магическая полиция! – Ксения протянула телефон.
Лера решила, что обязательно спросит у Виктории контакты её психолога. Не ей, так Ксюше пригодятся.
– Я поняла с первого раза. Прямо сейчас у меня может случиться неустойка на сумму с неприятным количеством нолей, поэтому я занята, даже если будут беспокоить из госбезо…
– Любовь победила, – сухо доложила Виктория.
