Это прозвучало как удар хлыста. Погибну в аварии. Я не хочу погибать в аварии. У меня на жизнь другие планы. Я резко вскинула голову, отрываясь от созерцания чаинок, медленно вальсирующих в чашке с чаем, и папа, стоявший за моей спиной, успокаивающим жестом обнял меня за плечи.
— Да не бойся ты, глупенькая! Это всего лишь прием. В одной из моих книг герой инсценирует свою смерть. — Зычный торопливый голос отца проникал прямо в мозг, и все, что он говорил, выглядело совершенно естественным и логичным. Ясное дело, это прием. Герой инсценирует собственную смерть, что ж тут такого? — Я тщательно изучил тему и пришел к выводу, что это не сложно. Всего-то и нужно собрать около трех литров крови и разлить ее на месте так называемого несчастного случая, чтобы судмедэксперт вынес заключение, что перед нами кровопотеря, несовместимая с жизнью.
Звучит убедительно. Без трех литров крови человек гарантированно не жилец.
— Следовательно, если мы сделаем все правильно, то криминалисты придут к выводу, что Эллы Греф нет в живых, даже если не обнаружат ее труп, — продолжал рассуждать отец, дыша мне в затылок. — Тело может унести течением реки. Трупы погибших в аварии нередко взрываются вместе с машиной. Или мертвое тело вдруг разъест кислота. Да мало ли, какие бывают случайности?
Папа присел на корточки перед моим стулом и посмотрел на меня снизу вверх.
— Малыш, чтобы организовать эту иллюзию, Сирин будет каждый день забирать у тебя немного крови. И через пару недель, если захочешь, сможешь снова стать Женей.
Отец поднялся с корточек, потрепал меня по голове и уселся на свое место. Сделав глоток уже холодного чаю, он весело посмотрел на меня и продолжил:
— Само собой, малыш, если решишь вернуться к прежней жизни, я обеспечу тебе безбедное существование до конца твоих дней. Как тебе вариант?
— Звучит заманчиво, — откликнулась я, все больше и больше проникаясь идеей стать известной писательницей. А что? Чем я не Элла Греф? При папином мастерстве в деле перевоплощения и моем несомненном с ним сходстве у нас все, все получится!
Отец потрепал меня по щеке и улыбнулся:
— Я знал, малыш, что в тебе не ошибся.
