Макс подмигнул деревянной кукле на полке, уселся на диван и, откинувшись на мягкую спинку и прикрыв глаза, продиктовал Лиле письмо, к которому прилагалась новая порция стихов. На этот раз они сложили стихотворное посвящение Игнатию Лойоле, основателю ордена иезуитов. Второе стихотворение воспевало Иисуса Христа. К Спасителю автор текста явно питала тайную и вовсе не платоническую страсть, что подтверждало ее порочность, о которой вскользь упоминал Волошин в беседе с Маковским. Запечатав конверт неизменным черным сургучом и оттиснув девиз Черубины, Макс отправился домой, на Глазовскую, пообещав по дороге опустить письмо в почтовый ящик.
Оставшись одна, Лиля подошла к книжной полке и принялась рассматривать фигурку черта. Габриак смотрел на нее невидящими глазами и смутно улыбался деревянной улыбкой.
— Ну что, черт? — тихо спросила Лиля, беря в руки талисман. — Нравится тебе быть прекрасной юной девой, сочиняющей стихи?
Черт молчал, не отрывая белых глаз от самого дна Лилиной души.
— Ведь здорово, правда? Все так удачно складывается! А этот Маковский очень даже ничего и так мило беседовал со мной по телефону!
Габриак понимающе смотрел на девушку, и Лиля чмокнула его в тупое рыльце и усадила на прежнее место, на полку. Пройдясь по комнате, девушка остановилась у окна и некоторое время смотрела на темную улицу, под мерный стук дождя повторяя про себя рождающиеся в голове рифмы нового стихотворения. Затем взяла карандаш и записала стихи в тетради. Лиля уже собиралась ложиться спать, когда раздался деликатный стук. Девушка закуталась в шаль и крикнула:
— Открыто!
Дверь подалась. Из глубины коридора шагнула в комнату вдова Чудинова. Она приветливо улыбалась, но на морщинистом лице между сурово сведенных бровей залегла печать озабоченности.
— Позвольте войти, Елизавета Ивановна, — сдержанно проговорила квартирная хозяйка.
— Вообще-то мне завтра рано вставать, — начала было Лиля, но, подняв глаза на Чудинову, осеклась.
— Я много времени у вас не займу, — мурлыкала женщина, хищно сверкая глазами. — Буквально на два словечка.
Вдова без приглашения прошла в комнату и, окинув цепким взглядом обстановку, глазами задержалась на Габриаке.
— Замуж вам пора, вот что я вам скажу, — деловито заметила она. — А то и поговорить не с кем. С чертями, вон, разговариваете.
— Вы что же, подслушивали? — смутилась Лиля.
— Подслушивала? — вскинула бровь Чудинова. — Вот уж нет. Я просто мимо проходила, а вы изволили беседовать с деревянной куклой.
— Это Максимилиан Александрович подарил…
