Юная абитуриентка Алла Григорьева (или Алена, как ей больше нравилось) решила выдать себя за свою тетю-дизайнера, тоже Аллу и тоже Григорьеву. Заказчик — преуспевающий бизнесмен Андрей Хохлачев — раскусил милую обманщицу, но сделал вид, что поверил ей. Однако невинная первоапрельская шутка обернулась для них обоих большими потрясениями.
Первый апрельский день выдался как на заказ. Солнце заполнило собой весь город, врывалось в окна, брызгало нестерпимым светом в глаза. Последний снег, не сопротивляясь, исчезал под его лучами. В воздухе ощущалась особая наэлектризованность, улыбки сами собой появлялись на лицах. И все женщины казались чуточку стройнее, а все мужчины чуточку шире в плечах.
В этот, по настроению, праздничный день, когда все происходящее, казалось, имеет особый смысл, к четвертой платформе Московского вокзала точно по расписанию, как это было вчера, позавчера, год и пять лет назад… подошел скорый поезд «Москва — Санкт-Петербург».
Из поезда, как драже из опрокинутой коробки, высыпал народ. Из тринадцатого вагона вышла девушка в белых сапожках, джинсах, красной куртке и белом шарфе, небрежно обмотанном вокруг шеи. Девушка остановилась, поставила вместительную спортивную сумку на землю.
— Ну, прощай, Алена, — махнула рукой женщина в зеленом пальто и синей шапке. — Тебя никто не встречает?
— Нет. Я — сюрпризом. Всего хорошего.
Женщина еще раз махнула рукой и пошла, волоча за собой неподъемный чемодан на колесиках, визжащих на все лады.
«Ужасное сочетание: ядовито-зеленое с ядовито-синим… — подумала Алена, провожая взглядом бывшую уже соседку по купе. — Догнать и сказать…»
— Девушка, выходите за меня замуж! — услышала она вдруг за спиной нарочито бодрый голос.
Алена оглянулась. Перед ней, ухмыляясь, в куртке нараспашку, стоял длинноволосый парень — один из пассажиров тринадцатого вагона. Девушка оценивающе окинула нахала взглядом с ног до головы.
— У вас брюки расстегнуты, — заметила она.
— С первым апреля?! Понимаю… — ухмыльнулся парень и демонстративно опустил глаза. Брюки действительно были расстегнуты.
Послышался довольный смех свидетелей этой сцены.
— Черт! — выругался парень и отвернулся.
Кончики его ушей мгновенно приобрели болезненно-красный цвет и взывали из черных волос сигналами о помощи.
Алена тут же пожалела о своей выходке.
«Вот всегда так: сначала делаю, а потом думаю. Но он тоже хорош: замуж… Шуточки…»
Девушка подхватила сумку, легко закинула ее на плечо и, не оглядываясь, пошла к зданию вокзала. За Аленой, держа дистанцию в десять — пятнадцать метров, увязался еще один молодой человек — короткая стрижка, серьга в левом ухе. Незнакомец приехал в Питер на том же поезде, что и девушка, делая все, чтобы не попасться ей на глаза. И ему это удалось.
Проследив Алену до стоянки такси, молодой человек тут же поймал частника, не торгуясь, сел в машину и приказал, как в дешевом детективе:
— Езжайте за той машиной!..
В квартире дизайнера Аллы Григорьевой царил беспорядок, какой может царить только в день отъезда. В спальне на кровати кучей лежали платья, юбки, блузки, жакеты, блайзеры, брюки, кружевное белье… По гостиной были разбросаны пустые чемоданы и дорожные сумки, которые еще предстояло наполнить содержимым. Стол в кабинете был завален папками, чертежами и бумагами. Компьютер был включен и терпеливо ждал подтверждения на копирование очередного файла.
Сама дизайнер Григорьева в просторном розовом халате и меховых тапочках на босу ногу бегала по квартире, пытаясь делать одновременно несколько дел: паковать чемоданы, готовить документы для предстоящей деловой поездки, отсылать по факсу срочные письма, звонить по телефону, отменяя свидания и встречи, смотреть по телевизору поднадоевший сериал, отказаться от которого недоставало решимости.
Когда первый чемодан с помощью красивого колена и парочки ругательств был закрыт, в дверь позвонили.
— Только этого не хватало! — воскликнула Алла. — Кого еще черти принесли?! — И пошла открывать.
Распахнув дверь, она от удивления сделала шаг назад.
— Алена! Ты?! Сумасшедшая. Хотя бы предупредила… Еще полчаса — и ты бы меня не застала.
— Значит, повезло.
— Ты злостная авантюристка!
— И таковой останусь… Здравствуй, тетя.
Алена вошла, бросила сумку на пол и полезла к тетке с поцелуями. Алла подставила щеку, и сама чмокнула племянницу в подбородок.
— Здравствуй, дорогуша… И сколько можно повторять: не называй меня тетей. Десять лет разница… Ну, чуть больше. Я тебе в подружки гожусь, Алла.
— А ты не называй меня Аллой. Пусть меня так папочка зовет. Для подружек я — Алена.
— Хорошо, Аленка… Не хочешь быть полной тезкой — не надо. Хотя, убей меня, до сих пор не пойму, чем тебе не нравится это имя? Из-за той истории?
Алена помрачнела.
— Что-нибудь случилось? — встревожилась тетя.
— Да нет, все в порядке.
— Я же вижу: что-то случилось. С родителями? С дядей Славой?
Алена нахмурилась, кивнула.
— Случилось. Папа разбил свой «жигуль» вдребезги.
— Ужас, — схватилась за сердце Алла.
— С первым апреля! С первым апреля! — захлопала в ладоши Алена.
— Дурочка! — Алла шутливо стукнула племянницу кулаком в лоб. — Разве такими вещами шутят?
— Нет, честно, папочка остался без «Жигулей». Он их продал, добавил — и купил себе «мерс».
— Рада за него, если опять не шутишь.
— А дядя Слава женился! — сообщила Алена следующую новость.
