На лице герцога проступила легкая тень смущения.
- Ваше величество, имеются весьма весомые причины для этого шага. Графство Нортвуд в данный момент практически лишено власти. Граф Элиас стар и бессилен, а его первый сын Крейг интересуется только армией, игнорируя иные вопросы. Скоро в Нортвуде начнется хаос, и Крейгу станет нечем кормить свое войско. Что крайне неприятно, поскольку его войско -- все десять тысяч боевых медведей -- торчит здесь, на берегу Ханая.
- Как я понимаю, милорд, это вы привели их сюда.
Герцог поджал губы.
- Верно, и очень об этом жалею. Но неважно, почему они здесь, важно то, что их нет в Нортвуде. Графство осталось и без реальной власти, и без армии. Скоро Крейгу придется жечь собственные города, чтобы принудить к повиновению, а затем грабить соседние земли, чтобы прокормить солдат. А графине Сибил подчинится и пасынок с его армией, и графство. Она умеет держать медведей в руках, вам ли не знать!
Любопытно, - подумалось Мире, - что бы сказала об этом Янмэй? Если бы ее отца убили, а некто посоветовал ей простить убийцу -- как поступила бы Праматерь? Подписала бы помилование ради всеобщего мира? Или надела Перчатку Могущества и размазала советчика по опоре моста, а после оставила бы потомкам блестящее объяснение, почему в данном случае мир -- не главное?
- Леди Сибил, - сказал лорд-канцлер, - хороша еще и тем, что она будет полностью подвластна нам. В отличие от Крейга.
- Нам -- то есть, вам, милорд?
- Вы императрица, ваше величество.
- Почему ее здесь нет?
Мира сама прекрасно знала ответ. Выяснила в первые же дни правления: леди Сибил исчезла из каземата, в котором содержалась. Была вывезена в неизвестном направлении по приказу майора Бэкфилда, который вскоре также исчез. И все же -- почему Сибил не здесь? Почему не молит о пощаде? Почему хотя бы не взглянет в глаза?!
- Мне жаль, ваше величество, но она бесследно пропала. Есть основания полагать, что у нее нашлись друзья, которые спасли ее и спрятали в укромном месте. Едва разойдется известие о помиловании, как графиня сама вернется в столицу и будет служить вам верой и правдой.
- И я должна ее помиловать?
- Боюсь, что да, - сказал герцог очень мягко.
Шелковая нежность его слов была красноречивей любых пояснений. "Кто из нас действительно правит Империй? Не заставляйте меня напоминать, ваше величество".
Так неожиданно, что все обернулись к нему, кайр Джемис вдруг сказал:
- Казнь -- это не месть.
Каким-то образом в четыре слова вложилась вся глубина и богатство того, что северянин с фантазией может понимать под местью.
Мира еще поглядела в непроницаемое лицо воина... Смочила перо в чернилах и подписала грамоты.
Секретарь суда испросил ее аудиенции сразу же после смотра.
- Ваше величество, нижайше прошу вас позволить еще несколько слов...
Он бледнел и болезненно кривил губы. Кажется, его мутило от несварения желудка - либо от волнения.
- Не смею больше задерживать вас, лорд-канцлер.
Мира кивнула Ориджину, и тот ушел в сопровождении кайра, вполне довольный собой. Министр двора зашаркал прочь, унося мечты о весне. Кажется, он еще бормотал на ходу: "А общинные венки -- что за прелесть!.. Сто человек -- один венок, зато какой!.." Не считая стражи, остались лишь Мира и судейский.
- Слушаю вас, сударь.
- Ваше величество... ммм... я хотел просить вас, но... после всего случившегося это может прозвучать... ммм... я прошу вас не гневаться...
О, при всем желании вы не сможете разозлить меня больше, чем лорд-канцлер!
- Говорите, сударь.
- Имеется один прескверный казус... Ваше величество, пожалуйста, учтите, что я говорю от лица верховного суда, не от себя лично... Прошу, поймите: в декабре, во время осады, все здесь были очень напуганы. Майор Бэкфилд предлагал избавление от страха, обещал решить проблему... Но ему требовалось содействие полиции, а шериф не давал людей без постановления суда... Потому суд принял решение -- как теперь видно, весьма и весьма опрометчивое...
Ах, вот о чем речь!
Вопреки опасениям секретаря суда, Мира ощутила не злость, а веселье. Ситуация складывалась до того абсурдно, что сложно принять всерьез: Сибил Нортвуд - интриганка и убийца - помилована, а Мира -- ее жертва -- приговорена к смерти!
Судейский вздрогнул, увидев усмешку на губах владычицы.
- Прошу, поймите: суд совершил огромную ошибку и признает ее. Мы действовали исключительно в интересах горожан Фаунтерры. Триста тысяч невинных... женщины, дети... нужно было погасить очаг опасности, убрать угрозу, а шериф не мог действовать без постановления...
- Словом, вы приговорили к казни лорда-канцлера и меня заодно. Видимо, просто за то, что Ориджин нес флаг с моим гербом.
- Ваше величество...
- Позвольте узнать: какой вид смерти вы избрали?
- Я не принимал участия... Я не судья, а секретарь, ваше величество...
- Да-да. Так какой же?
- Сожжение для лорда-канцлера и обезглавливание для вашего величества...
- Прелестно! А какова статья обвинения?
- Мятеж против Короны...
Мира не сдержала нервный смешок.
