Нищенка выпростала руку из-под плаща и взяла Тенна за пояс. Вдруг Вернер заметил, что ее горб исчез. Его и не было — женщина только делала вид, а теперь разогнулась. Вернер подумал: этого не должно происходить. Полсотни вахт — и ни разу не случалось подобного. Прекратить немедленно!
Тенн, видимо, подумал то же самое. Он оттолкнул нищенку и потянул меч. Едва сталь показалась из ножен, женщина с непостижимым проворством схватила клинок двумя пальцами. То, что было потом… Тьма проклятая, как она?.. Святая зима!..
Словом, нищенка дернула пальцами — и оторвала клинок от крестовины. В руке Тенна оказалась одна рукоять, а клинок упал назад в ножны. Срез мерцал, раскалившись от касания.
— Упца… — еще повторил Рагольф и разинул рот.
Нищенка протянула руку — на каждом пальце по наперстку, а меж ними красная паутина — и сунула Рагольфу в пах.
— Нец!.. — выдохнул здоровяк. — Нец-нец! Спокойненько, буць лапуся!..
— Не дергайтесь, мальчики, — сказала нищенка, — или ему оторву, а вас накормлю. Ты, — это Вернеру, — не хлопай глазами, как телочка. Запри лучше ворота, пока сброду не налезло. А ты, с мечом, беги к леди Софии, покажи обломок и передай: Кукловод прислал Знахарку — старого лорда лечить.
— Нет, сестра, тебя там не будет! — жестко отрезал Эрвин. — Не хватало тебе стать заложницей!
— Меня защитят. Я хочу быть рядом с отцом, когда он…
Выздоровеет либо умрет — в любом случае, Иона должна быть рядом.
— Нет и нет, тьма сожри! Это безумный риск! Я не дам воинов для твоей защиты и тебя не пущу. Точка! А матери лучше вовсе не знать — расскажем, когда все кончится. С отцом будет только пара кайров и я.
Кайр Джемис кашлянул:
— Милорд… Вы не должны идти.
— Кайр, вы указываете мне, что я должен?!
— Да, герцог, — Джемис набычился, заложив большие пальцы за пояс. — Довольно вам рисковать. Сперва родите сына — тогда рискуйте. А до тех пор берегите голову!
— Кайр! Вы забываетесь! — огрызнулся Эрвин.
— Хотите, чтобы двух герцогов хлопнули, как мух, одним ударом? И Север утонул в крови, дерясь за власть в Первой Зиме? Через мой труп вы войдете в комнату отца!
Эрвин скрипнул зубами, сжал кулаки… но кивнул:
— Тьма бы вас, Джемис. Вы правы, я не могу. Но нужен доверенный рядом с отцом. Кто-нибудь, способный принимать решения.
— Я, — сказала Иона.
— Я, — сказал Джемис.
— Вы, — Эрвин кивнул Джемису. — С вами — трое часовых и Знахарка. Учтите вот что. Часовые — глупцы, их не жаль. Но вы мне дороги. Сделайте все, чтобы выйти живым.
— Да, милорд.
— Если придется убить Знахарку — не медлите. Но брать живой не пытайтесь. Если драки не случится, пусть она выйдет спокойно и идет куда хочет. Мы проследим за ней.
— Да, милорд.
— Ступайте!
Рагольф на ходу почесывал спасенный орган и бурчал:
— Оц-оц…
Вернер и Тенн хмуро молчали. Тенн успел заменить меч и поглаживал новую рукоять, привыкая ладонью. За ними шагал Джемис — верный пес герцога… точнее, верный волчара. От такого соседства по спине Вернера гулял морозец. И самое паскудное: Джемис не взял свою собаку. Он всегда ходил с собакой, а тут оставил. Что это значит? Нужно быть дураком Рагольфом, чтобы не понять: герцог не пошел сам и не пустил матушку, а послал Джемиса, Джемис же не взял собаку — пожалел. Значит, велики шансы, что все они дружно улетят на Звезду! И все напасти на их головы — лишь за то, что Вернер с Тенном не вовремя угодили в плен! Пускай кто-нибудь только заикнется, что в жизни есть справедливость, — и Вернер выбьет ему зубы! Конечно, если переживет нынешний день. И если сказавший не будет таким здоровым быком, как Рагольф…
А вот Знахарка совсем не робела. Шла вразвалочку, вульгарно покачивая бедрами. На кайров смотрела с ехидной такой ухмылкой и звала их не иначе, как «мальчиками». Ее нахальная самоуверенность наполняла Вернера злобой. Да кто она такая, эта дрянь? Кем себя возомнила?! По виду — гадалка, что одною рукой хватает ладонь простачка, а второю срезает кошель. А может, опытная шлюха, что исхитрилась накопить деньжат и открыть собственный бордель. Можно поспорить: мужиков она считает за последних сволочей и на каждом шагу обжуливает, а своих девиц держит в черном теле, как собак на псарне. И этакой твари попал в руки Священный Предмет, да еще говорящий!.. Как это может быть? Как Праматери допустили?! Вот Вернер — дворянин из хорошего рода, даже сказать, славного. Предки подвиги совершали, прадед по матери в балладу попал! Но ни одного предметика в наследстве, даже самого крохотного… А гнусная Знахарка — поди ж ты!
