— Положим, возьмете. Но что станете делать дальше? Ваши семьи, дети, стада, табуны — в западных степях. Вы не сможете вернуться туда еще месяц, пока не спадет вода. Зато я с помощью рельсов и Юлианина Моста брошу на Запад столько батальонов, сколько захочу. Как полагаете, кайр Джемис, что может сделать полноценное войско Ориджинов на беззащитной земле за один месяц?
Кайр Джемис ухмыльнулся — именно так, как следовало. Слова не требовались к этому оскалу. Без слов вышло даже выразительней.
— Ты не посмеешь! — прошипел один из шаванов.
— Убьем тебя на месте! — рыкнул второй.
Мира обернулась к капитану, и он показал шаванам голубиную клетку.
— Здесь две птицы. Они умеют носить писульки. Вы правы, мы в столице любим писать… Одна писулька — генералу Серебряному Лису, чтобы он НЕ занимал Крутой Порог. Вторая — герцогу Ориджину, чтобы он НЕ отправлял войска на Запад. Если кто-нибудь из послов Короны сегодня умрет, голуби не улетят по назначению. Через месяц, судари, у вас не будет семей, домов, табунов. Будет только голодная орда на чужой земле, ненавидящей вас.
Мира добавила полушепотом, подмигнув синеглазому:
— А лично вы, вождь, не проживете и месяца. Шаваны не славятся покорностью. Вас зарежут свои же, едва узнают, что вы потеряли Великую Степь.
Она протянула ему цветы.
— Итак, я вернусь к исходному предложению: возьмите в дар этот букет — и станьте моим вассалом. Снимите осаду с Мелоранжа. Отпустите всех пленных литлендцев, отведите орду за Холливел. Тогда я прощу вам мятеж против Адриана и оставлю Степь в ваших руках.
Моран Степной Огонь прикусил губу до крови, сплюнул красную слюну.
— Мелоранж мой!..
— Не ваш. Чем бы ни обидели вас Литленды, вы уже вернули сполна. Удовольствуйтесь этим и отступите.
— Орда хочет трофеев!
— Орда сохранит Степь. Лучшего трофея нельзя и вообразить.
Правый спутник Морана взялся за меч.
— Давай убьем ее, вождь!
— А попробуйте! — с нежданным для самой себя гневом рявкнула Минерва.
Зашелестели клинки гвардейцев, покидая ножны. Пальцы Миры сами собою потянули из ножен Вечный Эфес.
— Убьете меня, янмэйскую императрицу? Начинайте! Сперва умрете вы, глупец. Потом — ваш вождь. Потом — все, кто приблизился к нам. А потом войска Ориджина придут в Степь, возьмут ваших жен и детишек и сложат такой вот вал поперек Крутого Брода.
Она швырнула букет на груду костей.
— Где же ваш пыл, лошадники? Отчего застыли?!
Пауза длилась очень долго. Огонь, бурливший в душе вождя, отражался гримасами на лице.
Он сказал:
— Литленды заплатят золотом.
— Нет. Вы взяли достаточно. Теперь вы вернетесь в Степь. Или — не вернетесь никогда.
— Пастушьи Луга — наши.
— Общие, согласно Юлианину закону. Но Литленды больше не попытаются присвоить их. Слово императрицы.
Он помедлил еще.
— Я хочу девушку. Ребекку Литленд.
— А вы думаете, она — моя собственность?
— Люблю ее, — сказал Моран.
— Ребекке решать. Сделайте предложение. Если она согласится, я благословлю ваш брак.
Он снова задумался.
— Вождь, мы же не… — начал левый спутник, и Моран ударил его по лицу древком копья. Шаван выплюнул кровь с обломком зуба.
— Я решил, — сказал вождь. — Будет мир.
— Литленд? — спросила Минерва.
— Ползуны свое получили. Мы пощадим их.
— Пленные?
— Пусть убираются на все стороны.
Мира кивнула.
— Корону это устраивает. Дайте букет.
Вождь не понял ее. Она пояснила:
— Вы не знаете вассальной присяги. Ее заменит букет — и два слова. Поднимите цветы, дайте мне и скажите то, что нужно.
Синеглазый смотрел ей в лицо. С полной ясностью Мира понимала его мысли. Заманчиво, Дух Степи, как же заманчиво: дать волю гневу, выхватить меч и зарубить девчонку на месте. А там — будь что будет! Будь на кону его голова, он бы рубанул не задумываясь. Будь ставкою головы всех его спутников — поколебался, может быть, лишнюю секунду. Но Степь… Великая Степь — под сапоги северян!..
Моран сделал три тяжелых шага, неловко нагнулся, опершись на копье, и поднял букет. Подал Минерве.
Она ждала клятвы, держа пальцы на рукояти Вечного Эфеса.
— Ваше величество, — произнес Моран.
* * *
Едва трое послов Короны зашагали к поезду, на плечи Миры навалилась безумная усталость. Все тело налилось свинцом, ноги едва не подгибались.
— Прошу, помогите мне.
Капитан и кайр одновременно подали руки. Мира оперлась на локоть Шаттэрхенда. Джемис взял у капитана неудобную клетку с голубями.
— Отправить птицу Ориджину… Герцог же понятия не имел, что должен выступить на Запад?
— Я не стала тревожить его пустяками.
— И никакого полка у Крутого Порога?
— Моран мог проверить эту часть истории: послать птицу своим людям на Пороге. Так что полк есть — стоит у Юлианина Моста, готов к маршу.
Джемис уважительно кивнул:
— Красиво сыграно.
Мира хотела пошутить о девичьей власти и силе цветочков… Но слишком устала для болтовни. Выдавить лтшнюю фразу было бы подвигом.
— Я составил мнение, — сказал кайр Джемис. — У вашего величества есть нечто общее с милордом.
И добавил после некоторого колебания:
— Сейчас не лучшее время, но я считаю, вы должны знать. Крестьянский бунт из Южного Пути перекинулся в Земли Короны. Бунтари приближаются к столице.
