— Иванова убили сразу после того, как он купил Плохую куклу. Кто знал об этом? Продавец, конечно.
— Но если он так дорожил ею, то не продал бы!
— Каттива Бамбола стоит бешеных денег. Почему бы не загнать ее еще раз?
— Глупость какая…
— Не скажите. Арестовывали мы недавно одного нумизмата. Продавал золотой червонец времен Николая Первого. Деньги получал, потом возвращался, нового владельца душил, а монету забирал. И так трижды делал. Поймали только после того, как он с собой еще и коллекцию последней жертвы прихватил.
Макс уже не рад был тому, что решил проявить сознательность. Да, он не только следствию помогал, но и себе. Челышев стал одним из первых подозреваемых по делу, и новые сведения отведут от него подозрения…
Или нет?
— Господин Гаранин, вы не возражаете, если я пойду? — обратился к Святозару Макс. — Мне сегодня еще работать.
— Да-да, конечно. Спасибо вам за информацию.
— Я выполнил свой гражданский долг.
Они попрощались, пожав друг другу руки. Гаранин направился к своей машине. Совсем не пижонской. Причем отечественной. Но Святозар в свои двадцать четыре (пять, шесть?) имел авто, а Максим нет. Он хотел машину. И права имел. Но все денег не мог найти на покупку. Поэтому и стал приобретать кукол с целью перепродажи. Только не шло дело. Плохой из него барыга.
Когда Гаранин уехал, Макс набрал Марго.
Вчера у них… почти свершилось чудо! Они целовались, обнимались и тискались, как подростки.
Но Маргарита не позволила переступить черту. И в этом, возможно, был виноват Макс. Когда он гладил ее тело, то опустился вниз по ноге… Левой… С протезом. И девушка сразу напряглась, а через несколько секунд отстранила Челышева от себя.
Но он не обиделся. И не расстроился. Даже рад был тому, что они не забежали вперед. У них еще есть время. Марго пробудет в Москве до воскресенья. Челышев устроит ей прощальный ужин. С водкой и икрой. Прокатит на тройке с бубенцами. Подарит матрешку или ушанку. В общем, устроит праздник а-ля рус. Ночью они займутся любовью, а днем он проводит Марго в аэропорт.
Но на этом их история не закончится. Они встретятся максимум через пару недель. У Челышева впереди отпуск, имеется загранпаспорт с открытым шенгеном, он может взять билет до какого-нибудь французского города, куда Марго легко доедет на машине.
Максим фантазировал на эту тему весь вчерашний вечер и сегодняшний день. Желание позвонить девушке возникало у него каждую минуту, но он сдерживал свои порывы. Бабушка Лия научила его не быть навязчивым. Но сейчас, когда уже день, можно и позвонить…
Но телефон Марго был выключен.
Челышев забеспокоился. Сейчас в Москве нет таких мест, где бы не ловила сотовая связь.
Аппарат разрядился, успокоил себя Макс. Не у всех имеются запасные аккумуляторы.
Через десять минут он позвонил вновь. Тот же результат. Челышев вернулся на работу, но не смог на ней сосредоточиться. Он набирал и набирал номер Маргариты, прекрасно зная, что когда она появится в сети, ему придет эсэмэс с оповещением.
Максим слышал краем уха, что начальник уехал на какое-то важное совещание, поэтому решил рискнуть и сбежать. Если кто-то из коллег накапает на него, он скажет, что был вызван в следственный комитет. Понадобится, добудет справку — Гаранин не откажет ему в такой малости.
До отеля, в котором остановилась Марго, Макс доехал на метро за пятнадцать минут. Зайдя в холл, попросил администратора (не вчерашнего — другого) позвонить в номер двенадцать. Тот сказал, что в нем никого нет.
— Как нет?
— Ключи сданы, — и указал на ячейки, куда они кладутся.
— Тогда я пройду в бар, подожду.
— Как вам будет угодно.
Макс поднялся по лестнице на второй этаж. За стойкой стоял тот же бармен, милейший толстяк Глеб. Челышева он встретил как старого знакомого и спросил, что тот будет пить.
— Капучино.
— Сделаем.
— Глеб, не скажете, когда ушла постоялица из двенадцатого номера?
— Минут двадцать назад. А что?
— Я хотел поговорить с ней. Звонил, звонил, абонент-не абонент, поэтому приехал.
— А, вы о Марго! Но в двенадцатом уже другой постоялец. Тоже женщина. А Марго утром выехала. Администратор ей вызвал такси до аэропорта.
— Но она собиралась остаться в Москве еще на несколько дней.
Бармен пожал своими полными плечами:
— Может, случилось что…
Да, определенно! Только что?
И почему она не сообщила ему, что уезжает? Хотя бы эсэмэс прислала. На телефон или в директ написала на сайте. Как будто не с ним вчера целовалась и позволяла гладить грудь? Или для нее это ничего не значит? Подумаешь, потискались…
Верить в это не хотелось. Как и вспоминать слова Гаранина о том, что продавец может быть и убийцей.
Сегодня Зоя выглядела совсем не так, как вчера.
Она сменила парик. Теперь на ней был ярко-рыжий и короткий. Но с длинной косой челкой, опять же закрывающей обезображенную часть лица. Вместо элегантного костюма — кожаная косуха и джинсы. На ногах казаки. Макияж смоки-айс.
И встретиться с Василием госпожа Одинцова договорилась не у офиса и не дома, а на Фрунзенской набережной.
