Многовековая летопись России писана кровью. Полотно ее истории соткано из нескончаемых смут, войн, переворотов, потрясений. Почему? Пытаясь ответить на этот вопрос, историк Захаров приходит к ошеломляющему открытию, о чем пишет бывшему ученику Сергею Авилову.Вскоре Захаров гибнет при странных обстоятельствах. Одновременно журналист Авилов попадает в эпицентр непонятных, жутких событий. Ясно одно: все они связаны с открытием, на которое намекнул в последнем письме покойный учитель.Сергей принимает бой с преследующей его темной силой. Теряя друзей и близких, журналист шаг за шагом приближается к разгадке самой страшной из российских тайн. На этом пути с Авиловым – его друзья и загадочный Покровитель. Против – некий Кукловод, который столетиями ломает жизнь и судьбу России. Какой же мощью, какими сверхъестественными способностями наделено это существо, если ему под силу такое? И каким образом с ним связан олигарх Лозовский, объявивший себя личным врагом президента России?
Вечером неожиданно отключили свет, и последние страницы рукописи Иван Ильич достукивал на машинке уже при свечах.
Слегка дрожащими руками он разложил листы по экземплярам и закурил. Ну, вот и всё. Десять лет жизни, десять лет размышлений, тысячи вечеров и ночей над бумагой… Получился роман-фэнтези, куда там «Властелину колец». Но все эти годы в нём ознобно жила мысль: а если – не фэнтези? Если он в самом деле правильно связал концы с концами, грамотно разложил факты и верно проанализировал их, словом – вычислил ситуацию?
По мере продвижения работы уверенность в своей правоте росла, ужасая Ивана Ильича. И вот теперь, глядя на три внушительных стопки отпечатанных листов, он окончательно понял: ошибки нет, всё так. Беда, страдания, безысходность – это навсегда. И для всех.
– Зачем мне это знать? – спросил он себя вслух, еле шевеля губами. – Что мне с этим делать?
В маленьком городке отставного учителя-историка Ивана Ильича Захарова считали чудаком. А как не считать? Выйдя на пенсию, продал квартиру в центре Москвы и купил домик в дальнем Подмосковье. Ну, положим, на старости лет потянуло к земле. Бывает. Но привычки-то, привычки! Ни с кем, кроме жены, не общался, в гостях у соседей не бывал и никого не приглашал, из дома выходил редко и только в магазин. При этом шёл по улице с лицом усталым и хмурым, глядя под ноги и что-то рассеяно бормоча под нос. Правда, газет и книг покупал и выписывал много, а по вечерам из-за оконной шторы лился свет настольной лампы и доносился стук пишущей машинки. Одевался чисто, брился каждый день, водку не пил. Одно слово – чудак. И жена такая же.
О том, что в городке над ним хихикают, Захаров знал, но ему было всё равно. Работа, которая взяла за горло десять лет назад и подошла к концу только сегодня, отдалила его от мира и людей.
С чего всё началось? Наверное, с того далёкого майского вечера, когда праздновали его пятьдесят пять. Погода была отменная, настроение и того лучше. Страна, тогда ещё СССР, уже трещала по швам, будущего президента Мельникова только что избрали главой российского парламента. Произнеся положенные тосты и выпив, заговорили, как водится, о глобальном. Один из гостей, по фамилии Гордеев, пристал к Захарову:
– Ты, Иван, историк, вот и объясни мне, тёмному: что за страна такая – Россия? Почему у нас вечные войны и смуты? Почему за тысячу лет истории буквально ни одного светлого пятна? Сидим голой задницей на боеголовках, сами по-людски не живём и всему миру не позволяем…
– Ты ещё вспомни про империю зла, про Верхнюю Вольту с ракетами, – хмыкнул Захаров, разливая коньяк по рюмкам.
– Умом Россию не понять, – глубокомысленно заметил кто-то.
– Ерунда, – отмахнулся Гордеев. – Понять можно всё. Должно же быть какое-то рациональное объяснение. Допустим, что мы глупее всех. Или хуже… Но опять – почему? Может, нас пришельцы тысячу лет назад сглазили на генетическом уровне? Или Россия и впрямь полигон сатаны?
В тот вечер Захаров был в ударе. Ему вдруг стало интересно, захотелось блеснуть игрой ума и эрудицией.
– Ну-у, зачем же так, – протянул он. – Не полигон. И не сатаны. А вот, например…
И он в течение трёх минут сымпровизировал такое, что Гордеев побелел. Установилось молчание, все смотрели на Захарова. Он почувствовал неловкость и непонятное волнение, словно среди застольного трёпа прозвучало что-то неожиданно-важное.
– Ладно, мужики, – сказал он, вставая. – Пойдём, покурим. И вообще, хватит о глобальном. Давайте лучше о бабах, пока они на кухне.
Тут очень кстати вернулись женщины с горячим. Выпили за именинника, заговорили о детях и футболе, потом стали танцевать, и в итоге день рождения удался на славу.
Однако наутро Иван Ильич проснулся с ощущением, что в голове сидит заноза. Вспомнив свою вчерашнюю импровизацию, он даже фыркнул: «Что за бред, вроде и выпили немного». Но… задумался всерьёз.
Захаров был человеком незаурядного ума. Историческое образование, полученное в МГУ, развило привычку системно мыслить, усилило врождённую потребность думать и анализировать. Всё непонятное он расценивал как интеллектуальный вызов и не жалел сил, чтобы докопаться до решения. Диссертацию он когда-то не защитил из одного лишь отвращения к сопутствующим бюрократическим процедурам, руководить школой отказался по той же причине. Работа рядовым учителем вполне устраивала Ивана Ильича, потому что оставляла достаточно времени для книг и письменного стола.
Сев за этот стол после дня рождения, Захаров сам себе сформулировал задачу.
Дано: огромная страна, объём несчастий которой, начиная с исторических пелёнок, адекватен её величине. Требуется: найти корень бед. Понять закономерность, объясняющую чудовищный переизбыток войн, эпидемий, социальных катаклизмов, «прописавшихся» на гигантской территории.
