Покрывала вьюжной госпожи. Солнце же над ними ярко сверкало, отражаясь от стальных шпангоутов и продольных стрингеров, устремляясь в блестящие турбины, рубившие аэру в вертикальной плоскости. Но самого солнца видно не было, лишь кроткое зеркальное отражение. Его скрыл титанический жесткий корпус для воздушного мешка. А еще вздувшиеся паруса-боковины, словно белые крылья.
Сколько же здесь мачт? Сколько переходов, канатов и подъемов на самую вершину корпуса дирижабля. Огромная воздушная крепость, и черные облака под ней, утекающие куда-то в дальнюю даль. Нонгольфьер Северный Воин стремительно рассекал время и пространство.
— Госпожа… — прошептала Эль. — Это прекрасно…
— Так просто? — спросила принцесса, не обращая внимания на струящуюся внизу аэру.
— Что?
— Так просто люди разрешили нам ходить по их воздушному зверю?
— Прохладно здесь, эльфы, — предпочел не отвечать Рю, утягивая их куда-то в нижний люк. Похоже на боевом человеческом цеппелине он успел освоиться. Кузница находилась прямо под открытой палубой. По древнему обычаю, начиная с самых первых человеческих племен, кузнецов набирают из самых уродливых, а иногда и специально изувеченных детей. «Скрюченные демоны» — только и подумала принцесса. Горбатые, низкорослые, с переломанными ногами, они шныряли у пламенеющего горна с проворством бесов. Ноги им ломали в самый первый день службы. Чтобы не убежали. И вправду, кто захочет провести всю жизнь в раскаленном, стальном пекле, где не слышно даже себя от чугунного грома автоматического молота по наковальне.
— Эй, Кью-Рю привел эльфов!
— Ась? — крикнул в ответ один из шныряющих тут и там горбачей.
Прямо откуда-то из-под стальных полок.
— Эльфы. В железо заковать надобно. Чтобы не шутили с ректором.
— Слышали. Слышали, — заворчал главный коваль, перекрывая непрерывный жалобный звон чугуна. — Подставляйте шеи. Грогус, эй!
Обслужи эльфийских миледей.
— Эй, девка, ты первая… Да не ты! Поменьше которая, — захрипел Грогус, — ложись на полку. И тутже схватил Эль загрубевшей рукой, небрежно толкая ее вперед.
— Смотри не обделайся, — добавил он со всей кузнечной простотой, — больно, да быстро! Не боись все с такими тут ходим. Коли чего не так, — чиркнул он пальцем по шее, — сразу сожмет шейку то, цеплячью твою. С этими словами Кузнец защелкнул затворы на руках. А тонкие ноги эльфийки повязал жгутом. Чтоб не дергалась.
— Магистраты говорят магнетизм, а по мне чистое колдовство! — пояснил он действие ошейника. — Ректор если кнопочку нажмет, то сразу чик и досвиданки. Радиво. Во как называется. Радиво-волна. Шею он закрепил особым образом: снизу в прикрученную заготовку, а сверху положил чугунный затвор:
— Тут система вособенная, ударить надо вот прям сюда молоточком, крепко ударить! — указал он прямехонько на затвор. — Ошибусь ежели, по голове ударить могу, так что не дергайся, эльфия. Не дергайся!
Рука у меня верная, — пять раз из шести попадаю, поможи тебе великий Сефлакс. Окончив на этом успокоивать пленницу, кузнец размахнулся обоими руками. Свистнул тяжелый молот…
Реле по оббыкновению наблюдала за полетом с носа цеппелина. Война, орки, гули — как не странно, мало занимали ход ее мыслей. Плоскость фантазии Ректора парила в самой глубине астры. Корабли древних, преодолевавших пространство звезд. Научные чудеса. «Грезы безумцев» говорили в магистрате. «Прогресс, сила разума, старые идиоты!» — пламенно возражала Реле, сотрясая речью трибуны, на что магистраты осуждающе качали головой. Совет власти небрежно отмахнулся от Ректора, исследовать «край мира» опасно и неразумно — был их ответ, а экспедиция Северного воина расценивалась, как подачка юной и простодушной девочке, получившей титул исключительно за счет своего великолепного родителя. Но то, что доложил ей капитан нонгольфьера, подтвердило теорию.
Описания манускрипта полностью совпадали с реальной географией континента. «Точка падения» — припомнилось Реле из древнего текста.
