— Кью-Рю, Кью-Рю родился там, — в который раз повторял воин театра, — и даже если вы пройдете за первый круг стены, далее вы никак не продвинетесь. Ведь принцип не рушим. Мастер-Мечник восседает за этой стеной и его ученики, один страшнее другого. Целую вечность провели они там, чтобы постичь истинное искусство. Кью-Рю же оказался не достоин, или не подходил, оттого и был выброшен наружу… Как? Что? Кью-Рю не помнит, потому что помнить не должен. Миледи Реле спрашивала что-то еще. Вызнавала несущественные детали, словно складывая большую головоломку, и хотя новоявленный личный слуга говорил одно и тоже разными словами, она каждый раз оставалась довольна, будто ей нужны только условия задачи, а не решение. Тем временем Северный воин приближался к Рейнгарду. Они заметили его еще издали. Но не по мощным стенам и фортам, высотным домам и гордо реящим флагам, не по самой большой на материке причальной мачте для дирижаблей, и даже не по стальной преграде блестящих городских ворот. А по огромному колыщащемуся, словно ткань на ветру, полю перед величайшим бастионом Тулурка. Поле это от края до края заполнялось штурмующим войском. Невиданных размеров.
Оциус Сириус вел беглецов основным трактом. Они не петляли и не прятались. Тракт был пуст, как боевой барабан. Брошенные повозки, покинутые деревни — лишь это встречалось им на пути.
— Что случилось, о великий Сефлакс? — вопрошали гномы Мастера кузнечного дела. Однако тот многозначительно хранил молчание. Ро-Гхрак, зеленый орк, мрачно взирал на землю под ногами.
Долгожданная свобода достигнута, но куда идти дальше. Его мощный плевок прибил к земле полевой цветок. Орки не созданы для глубокомысленных размышлений. Отсутствие цели тяготило сильнее всяких цепей. Братьям Ограм много проще, их племена не были изведены под корень, а значит им хотя бы есть куда возвращаться.
— Гррх! Эй, человек, что здесь произошло? Называть человечишку человеком считалось особой мерой почтения среди северных племен. Ро-Гхрак начинал уважать того за абсолютное бесстрашие. Кто знает, может в жилах этого червяка частичка крови орков. Сириус не ответил. Места эти дикие — предместья Фаеры часто тревожат южные орки, сгоняя крестьян с лугов и полей. Но так, чтобы совсем обезлюдело, такого не случалось никогда. Отродясь не превращался этот оживленный тракт в пустоши. «Война» — шевельнулось что-то в глубине Сириуса.
«Война» — скрипнул темный провал незримого колодца. Тот, кого он боялся больше всего на свете радовался возвращению к месту своего рождения.
— Может статься, Ро-Гхрак, твои южные братцы всерьез решили взяться за топор.
— Гррх! Южные твари мне не братья! Шли они ходко, быстро, подгоняемые воображаемой погоней.
— Человек, — шепнул Ро-Гхрак потише — ты легионером был. Я вижу.
Столетнюю войну прошел… Знаешь может?… — голос орка непривычно прервался, будто в неуверенности, — осталось ли хоть одно племя от северной орды на свободе?
— На свободе? Живые? Не думаю. Разве что… Все, кто скрывается от людей, бегут на огненный континент. Кто знает, может найдешь своих там. День сменился другим днем. Тракт пустовал… Для ночевки они зашли в деревню. Ни одного человека, ни животного не встретилось им. Распахнули двери трактира. И там пусто, лишь ветер гулял меж столов и стульев. За стойкой полки полные вина и припасов. «Живем, Господа» — довольно хрюкнул Феррит Кружка, откупоривая бочонок побольше.
— Не бывает такого, — Огр Квинта настороженно смотрел по сторонам.
— Гррх! Чтобы люди ушли оставив свою огненную воду? Гномы переглянулись меж собой.
— Кстати, господа, — начал Феррит.
— Фаера близко, — продолжил Гелиом. — Прощенья скорбно просим. Но господину Ро-Гхраку не стоит появляться у стен в нашей компании.
Ограм то выданы индульгенции. А северного орка, даже Сефлакса не вопрошай, — стражи схватят, а нас вместе с ним, как беглых рабов…
— Извиняйте, великий зеленый вождь, — опасливо отодвинулся Феррит, — но похоже пришло время нам разде… Гном прервался на полуслове. На верхнем пролете лестницы стояла девушка. Как будто не пустовала вовсе деревня, взирала на них, как на нежданных гостей, с лицом не выражающим ничего. Гелиом машинально похлопал карманы. Не пришлось бы платить за откупоренный бочонок… Их вид не вызвал у нее страха. Она не вскрикнула при виде зеленого северного орка, и не обратила внимание вовсе на братьев огров, как не испугал ее Оциус Сириус. А его перешитая рожа, как он знал, вызывает у всякой девушки минимум омерзение. Но не это удивило Сириуса. Его внутренний голос молчал. Совсем молчал. За долгие годы привык он, что хозяин шепчет «убей». Всегда шепчет, стоит в поле зрения попасть хоть какому человеку, или зверю.
Шепчет навязчиво, сводя с ума, напоминая о долговых обязательствах.
