О:Потому что согрешила, но не раскаялась. Теперь, нынешняя, я знаю, что они были правы.
В:Значит, вы все им рассказали. Стало быть, и об том, что приключилось в Девоншире?
О:Нет, про то умолчала.
В:Что ж так?
О:Зачем тревожить то, в чем не грешна.
В:Главный свидетель и соучастник порочных безбожных злодеяний не желает себя тревожить?.. Что молчите?
О:Не было злодеяний.
В:А я утверждаю — были, и вы всячески им способствовали.
О:Отрицаю.
В:Чего ж отрицать доказанное?
О:Напраслины не приму. Есть превыше тебя законник. Ужель Иисус столь негожий весовщик, что обмишулится в мере раскаянья? Он вовсе не слаб, и вскоре свет об том узнает.
В:Будет! Попридержи язык! Не смей мне тыкать!
О:Иначе не могу, такие наши правила.
В:К бесу твои правила!
О:В том нет неуваженья. Все мы братья и сестры во Христе.
В:Заткнись!
О:Сие правда. Все друг другу ровня, хоть мир того не понимает. Не ставь в вину защиту личного права и слова Божьего.
В:Надо ж, личное право и слово Божье! Не подать ли тебе кафедру?
О:Они неразъемлимы. Лишающий меня права крадет у Христа.
В:Какое еще право у отъявленной шлюхи! Притворной благостностью меня не обморочишь! Блядская наглость с гордыней и сейчас полыхают в глазах твоих!
О:Больше я не потаскуха. Сие ты знаешь, ибо расспросил обо мне. Ныне Христос мой единственный хозяин. Горжусь лишь званьем Его слуги.
В:Хочешь запросто откупиться от грехов? Тогда катись в Рим!
О:Ты не ведаешь моей веры. Каяться мне до последнего вздоха.
В:Ведаю, что тебя высекут, коль не станешь почтительнее.
О:Обиды не помышляла.
В:Тогда умерься в наглости!
О:В борделе я повидала тех, кто скотскою повадкой не отличался от жеребца иль кобеля. Однако в полной мере ублажались те, кто действовал лаской.
В:Прикажешь расшаркаться перед тобою? Величать «мадам» и подсадить в карету?
О:Суровься, коль хочешь, но грозность твоя показная, не от сердца.
В:Неужто?!
О:Да. Прошу, не злись. Повидала я законников и судей, не зачерствевших душой. Они б не казнили раскаявшуюся девку — мол, прежняя ты нам милее.
В:Этакими проповедями ты б распугала всех клиентов.
О:Жалею, что не распугала.
В:Да уж, пропиталась ты папашиной отравой.
О:Еще и матушкиной. Мы все живем во Христе.
В:Пренебрегая элементарным почтеньем и мирскими сословьями, так, что ль?
О:Нет. Ежели только почтенье и сословье не препятствуют свободе совести.
В:Сие не дает тебе права быть дерзкой.
О:Тогда не замай нашу веру.
В:Мы тратим время. Давай-ка об тебе. Когда вы поженились?
О:Августа второго дня.
В:И супруг из вашей секты?
О:Мы уж не квакеры. Он Пророк.
В:Какой еще пророк?
О:Потомок тех, кто лет пятьдесят назад прибыл к нам из Франции. Их называли «Белые рубашки».
В:Камизары?
{135}Разве они еще остались?
О:Нас чуть больше сорока, кто верит в пророчество об скором пришествии Христа.
В:Муж французских кровей, что ль?
О:Нет, англичанин.
В:Родители тож примкнули к пророкам?
О:Да, а еще мой дядя Джон Хокнелл, кто дружен с братом Джеймсом Уордли, нашим старейшиной и учителем.
В:Что, квакерства тебе уж не хватало?
О:Нет, с той поры как узнала об пришествии Христа. Но об Друзьях плохо не скажу. Они добрые люди.
В:Муж знал об твоем позорном прошлом?
О:Да.
В:Знал, что рогат и ведет к алтарю икристую бабу?
О:Его украшали не рога, но христианская доброта.
В:И впрямь святой пророк. Значит, из жалости тебя взял?
О:И по святой любви. Ибо сказал Иисус: «И Я не осуждаю тебя».
В:Не ты ль говорила Джонсу, что зареклась от всякого мужа?
О:В ту пору я не знала, что беременна.
В:Значит, обвенчалась ради ублюдка?
О:Ради души того, кто родится. И своей тоже.
В:Что за союз без истинного супружества?
О:Сего не понимаю.
В:Муж твой наделен плотскими правами?
О:Он довольствуется тем, что имеет.
В:Сие не ответ. Потребно «да» иль «нет»… Чего молчишь?
О:Ответить совесть не велит.
В:Мне надо знать.
О:От меня не узнаешь. И муж, что ждет на улице, не скажет. Зови его.
В:Опять строптивеешь? Отвечай!
О:Про его сиятельство спрашивай что хочешь, на все отвечу. Об сем не скажу.
В:Делаю вывод: олух тебя опекает, но доступ к телу ему заказан, так?
О:Думай как угодно. Что позорнее: мое молчанье иль твой нос, что суется в чужие дела? Говори об той, кем я была, твои вопросы сродни плетям, они заслуженное наказанье за былую мерзость. Но кем я стала — не твоя забота, ничья вообще.
В:Кто тебя обрюхатил?
О:Слуга его сиятельства.
В:Не ошибаешься?
О:В тот месяц других я не имела.
В:Что? Шлюха дала одному мужику?
О:Пришли краски… регулы, а после я уехала из борделя и была только с ним.
В:Разве его сиятельство тобою не пользовались?
О:Нет.
В:Как так — нет? Зачем же они тебя наняли?
О:Для другого.
В:Но ведь в пещере сам Сатана тебя покрыл, не так ли?.. Опять молчишь? Не ты ль рассказывала Джонсу?
О:Я говорила то, во что он поверит.
В:Но правду не открыла?
О:Нет.
В:Соврала?
О:В том — да.
В:Зачем?
О:Чтоб не совался куда не надо. Чтоб самой стать истинной христианкой и покорной дочерью. Вот зачем.
