Загадочная улыбка вянет, словно Ребекка лишь теперь вспомнила, что перед нею враг. Но она стала иною. Ежу понятно, Ребекка не одержит верх, ни в настоящем, ни в будущем победа ей не светит. Ежу-то понятно, а вот ей нет.
О:Кого ты ищешь.
В:Его сиятельство?! Вы утверждаете, они были здесь?
О:Все равно не поверишь.
В:И как же они выглядели?
О:Другом.
В:Во что одеты? По-всегдашнему? Иль как в вашем виденье?
О:В одеждах Вечного Июня.
В:Они вошли и за собою притворили дверь?
О:Нет.
В:Возникли, точно дух, не знающий преград?
О:Да.
В:Заговорили?
О:Слова не надобны.
В:Вы удивились?.. Отвечайте ж, сударыня. Иль вы с ними уже видались?.. Да?.. Отвечайте! Да иль нет?.. Значит, вы солгали, показав, что после первого мая никаких сношений с его сиятельством не имели? Как еще понимать?
О:Ты не поверишь.
В:Сие не ответ. Ежели встречались, пусть не так, как нынче, то можно ж сказать: «Да, видала».
О:Он друг.
В:Стало быть, видались?
О:Я познала его близость.
В:Ежели без выкрутасов, вы чувствовали его присутствие?
О:Совсем рядом.
В:Он являлся во плоти?
О:Что есть плоть?
В:Не зли меня! Уж про плоть тебе все известно.
О:Нет, не в земном обличье, но в сути своей.
В:Когда ты чувствовала присутствие его сиятельства, они с тобою говорили?
О:Без слов. Духом.
В:Что говорили-то? Мол, поступай так-то и так-то, верь тому-то и тому-то?
О:Душою.
В:Тебя извещают, как поступать и во что верить?
О:Что дела и вера мои правильные.
В:Дух его сиятельства, иль кто он там, не сказывал, где сейчас его плоть?
О:Нет. Зачем…
В:Точно ль она в твоем Вечном Июне?
О:Да.
В:Ты кому-нибудь говорила об ваших беседах? Мужу, родным, друзьям-приятелям?
О:Нет.
В:Стало быть, никто не сможет подтвердить ваших так называемых духовных общений?
О:Только он и Господь наш Иисус Христос.
В:После первого мая часто ль вы виделись?.. Не мотай головой! Хотя б примерно — много иль мало имелось встреч?
О:Всякий раз, как я нуждалась.
В:Так часто иль редко?
О:Сперва часто.
В:А потом все реже?
О:Да.
В:Обычно твои единоверцы широко извещают об ниспосланных им виденьях, дабы явить действенность своей веры. Почему ж ты все скрывала, голуба?
О:В такое они б не поверили.
В:По твоим словам, его сиятельство суть дух Иисуса Христа. Чего ж еще-то?
О:Пока не время, чтоб его увидели.
В:То бишь, расскажи ты об апрельских событьях, и братия его не признает? Не оценит? Слишком близорука?
О:Он являлся, но братья и сестры его не замечали. Пока еще не каждый его узрит.
В:Но в свое время ты им расскажешь?
О:Их известят.
В:Кто ж, коль не ты?
О:Истина выйдет наружу, ее узрят все, кроме проклятых.
В:Чего уж так смаковать слово-то? По-христиански ль радоваться тому, что другие прокляты?
О:Я не радуюсь. А вот ты и свора тебе подобных ликуете от того, что ничего не меняется, что для всех, кто ниже вас, мир превращен в ад хуже преисподней. Спрашиваю прямо: сие по-христиански? Я недалекая баба, ты искушенный законник. Твой закон ответит на мой простой вопрос? Ты знаешь, что все именно так. Сможешь растолковать и оправдать?
В:Каждому свое. Так уж заведено.
О:Богатому и кусок жирнее? Да уж, заведено, только не Господней волей, а богачами.
В:Не будь Его воли, Он бы не допустил.
О:Ежели Господь еще не покарал, сие не значит, что Он не покарает. Терпение Его ты выдаешь за оправданье.
В:А ты, голуба, вымещенье своих обид — за Божий гнев.
О:Милость дается взаймы. Настанет день расплаты, и должника сурово накажут в назиданье другим. Все будет прах и пепел, все сгинет в пламени, какое я видала.
В:Ну, запрягла-поехала! Ты выдаешь желаемое за действительное, что лишь говорит об твоей невоздержанности. Бог его знает, как оно будет. Лучше скажи, как собираешься изменить наш мир.
О:Правильной жизнью по свету и слову Христову.
В:Тогда и я напророчу: вашу лавочку твердолобых строптивцев поделом прикроют. Не отвечай, я по горло сыт досужими спорами. Сейчас мы закончим, но прежде вот мое строгое уведомленье: никому ни слова об нашей беседе и событьях апреля — мая. Ни мужу, ни отцу, ни Уордли — ни единой душе. Никаких разговоров об свидетельствах твоей веры и явленьях его сиятельства. Не вздумай пророчествовать. Ясно выражаюсь?
О:Яснее Ирода.
В:Не надо ни правды, ни лжи, я требую только молчанья. Сейчас в том поклянешься и подпишешь бумагу. Имя-то сумеешь проставить?
О:Ежели шайка твоя думает, что сможет заточить Божью истину, я стану узилищем, чтоб доказать обратное. Земное имя свое писать умею.
В:Предупреждаю: ослушаешься, я непременно об том узнаю, и ты проклянешь день, когда распустила язык.
О:И себя, ежели нарушу данное слово.
В:Еще не все. Подпишешь начальные показанья — мол, после первого мая никаких сношений с его сиятельством не имела, известий об них напрямую иль через третьих лиц не получала. Без всяких видений и духовных бесед. Тверди одно: не ведаю, что с ними сталось.
О:Подпишу.
В:Чему ухмыляешься?
О:Малость хвать, а главное долой.
В:Хвать в острог, коли раззвонишь.
О:Звона не будет, будет благовест.
