– Я же просила не звонить мне самому! – сразу прошипела она в трубку.
– Ты же мне сама написала! – оправдывался парень.
– Ну и что! Я же именно что написала.
Парень устало вздохнул, потом улыбнулся. Это слышалось по его голосу.
– Я спросить хотел, что да как. Я на балет-то никогда не ходил. Там, что, костюм нужен? Туфли? Галстук? Все, как положено?
Татьяна тихо рассмеялась.
– Совсем не обязательно. Это же всего лишь репетиция. Просто генеральная. Но там будет полноценное представление с костюмами и декорациями.
– Отлично. А меня точно впустят?
– Должны, если назовешь мое имя. Многие приглашают туда своих друзей и родных.
– То есть я теперь твой друг?
– Это в благодарность за кино, – быстро ответила Татьяна, надеясь, что не дала ему возможности убедиться в своих словах.
– Черт, меньше всего я хотел угодить в твою френдзону, – с наигранной грустью сказал Вадим. – Оттуда вообще выбираются?
Ее мини-план провалился, но Татьяна заулыбалась, точнее, не смогла удержаться. На его риторический вопрос, который, тем не менее, прозвучал с надеждой в голосе, она отвечать не стала.
– Только, пожалуйста, не опаздывай. Этого никто не любит. А если раньше придешь, будет возможность сесть в первых рядах.
– Там что аншлаг будет?
– Нуу… не весь зал, конечно, но самые лучшие места точно будут заняты.
– Понял. Ладно, пойду дальше работать. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Девушка нажала на красный кружок с белой телефонной трубкой в центре на экране и тоже продолжила работать. Только теперь у нее все гораздо лучше получалось. Она сама себе поражалась и все пыталась понять, как это работает. В рамках курса анатомии они мимоходом проходили, как функционируют гормоны, как некоторые из них увеличивают работоспособность организма в определенных ситуациях, а другие, наоборот, помогают расслабиться или получать удовольствие. Что из этого в ней сейчас кипело, Татьяне было неведомо. Но было ведомо, что что-то кипело и вырабатывало много положительной энергии, которой ей давно не хватало. Но разум по-прежнему отказывался связывать все эти следствия с Вадимом. Хотя в памяти фоном, словно рисунок на рабочем столе компьютера, постоянно стояли его добрые улыбчивые глаза.
Татьяна волновалась сильнее, чем ожидала от себя, поправляя тени на глазах перед зеркалом. Нервозности добавляла торжественность обстановки настоящего театра. Все здесь было таким великим, императорским, старинным и наполненным духом балета. Изысканная лепнина, высоченные потолки, канделябры, колонны и красный бархат – все это одновременно восхищало и угнетало, потому что такому месту нельзя было не соответствовать.
– А ты говорила, к тебе никто не придет. Я твоего отца видела, – сказала ей Даша, вбегая в гримерку. – Он с моими в третьем ряду.
– Что?!
От внезапной плохой новости Татьяна только больше размазала тени на правом веке. Даша стерла лишнее ватным тампоном, что только что взяла для себя.
– Ты что, не рада?
– Он только на выпускной собирался, – тихо и медленно проговорила девушка, опуская взгляд на столик с косметикой.
Ее сердце заколотилось с двойной силой. Она и так себе от волнения места не находила, пошла подкрашивать глаз, который и без того был хорошо накрашен, лишь бы чем-то заняться в последние минуты перед выходом на сцену. В итоге еще больше разволновалась и только испортила себе макияж. Даше пришлось взяться за нее. Пока она красила Татьяну, говорила:
– А еще там какой-то высокий красавчик в первом ряду сидит, один, с букетом подсолнухов. Чей-то кавалер, однако. Но почему-то никто не признается. Не твой ли случайно, а, Тань?
На последнем предложении Даша, сузив глаза, присмотрелась к Татьяне. Девушка поняла, о ком она говорила, но тоже не призналась, помотав головой. Подруга, кажется, поверила.
– Неужели Муравьевой? – задумалась она. – Откопала же где-то такого недоумка! С букетом! Ха! Еще и подсолнухов! Где он только их достал?
Мимо пробежали близняшки Лиза с Верой. Даша поделилась с ними информацией об ухажере Муравьевой, и они все прыснули ехидным смехом. Татьяна молча их слушала, боясь, что Вадим как-нибудь ее выдаст. «Блин, подсолнухи?! Какие подсолнухи? Зачем он их припер?» – думала она с досадой и злилась на парня за то, что он поставил ее в такое положение на грани позора. Если девчонки смеялись над Муравьевой так, то над ней и подавно будут издеваться. Они высмеивали его простецкий вид, глупую улыбку на лице и сами подсолнухи. Им все казалось смешным, но больше всего то, что парень принес букет на репетицию. Это ведь даже не был сам спектакль, еще не с чем было поздравлять, тем более цветами, тем более подсолнухами. «Да как он только до этого додумался?! – бесилась в душе Татьяна, а внешне показывала безразличие к разговору подружек. – Пригласила на свою голову. Еще и папа…»
