Куколка последней надежды полностью

Он как-то неловко ощерился, и девушке показалось, что два его зуба слишком длинны. Впрочем, незнакомец сразу же плотно сжал губы.

— Повезло! Машина!

По сонной дороге неспешно двигалась желтая «Волга».

— У тебя точно деньги есть? — Он задал вопрос не поворачиваясь к Маше лицом.

— Да.

— Хорошо. — Мужчина оглушительно свистнул, и такси плавно притормозило у обочины. Беловолосый распахнул дверцу. — Все, красавица, прощай. Больше не гуляй одна по ночам.

— Но…

— Прощай.

— Может, вас тоже подвезти?

— Я живу неподалеку. — Теперь он смотрел вниз, на асфальт, и еле открывал рот. — Прощай, красавица.

— Спасибо вам.

Маша попыталась дотронуться до плеча незнакомца, но мужчина сделал маленький шаг назад, покачал головой и быстро зашагал во дворы.

«Странно. — Маша проводила своего спасителя взглядом. — Очень странно».

Странным был не только внешний вид незнакомца. Странным было чувство родства, которое она неожиданно испытала рядом с ним. Чувство какой-то непонятной, но глубокой близости. Такое чувство, будто бы между ней и этим загадочным, холодным, как лед, мужчиной была какая-то тайна. Успокаивающее чувство единства, которое до сих пор она ощущала только рядом с Кабаридзе. Но профессора Маша любила, а этот мужчина появился ниоткуда и навсегда исчез в тени густого кустарника.

— Ну что, едем или нет? — таксист недовольно посмотрел на девушку. — Если едем, то скажи куда.

— Сейчас.

Маша достала из сумочки мобильный телефон, набрала номер и, дождавшись, когда на том конце провода снимут трубку, тихо спросила:

— Реваз, можно я приеду?

Убедившись, что такси уехало, беловолосый мужчина глухо рассмеялся и быстро направился в глубь двора, к беседке, на ходу вытаскивая из кармана телефон.

— Алло, Бога? Это Панкрат Гангрел. Хочу сообщить, что несколько минут назад я убил чела на улице Обручева.

— Проголодался? — лениво осведомился собеседник.

— Это произошло в целях самообороны. — Беловолосый говорил очень серьезно. — Молодой чел, на вид не более двадцати пяти лет, пытался изнасиловать девчонку. Я вступился и случайно сломал ему шею.

— А зачем ты вступился? — с прежним ленивым любопытством поинтересовался Бога. — Мало, что ли, челов насилует своих самок? Если каждого урода убивать…

Правила поведения в подобных ситуациях соблюдались чрезвычайно строго. Особенно масанами, не пользующимися особым доверием у жителей Тайного Города. Панкрат звонил дежурному в оперативный центр Темного Двора, к которому была приписана его семья, и быстро понял, что полусонный нав рад возможности почесать языком. Время же было дорого.

— Я вступился, потому что девчонка — скрытый маг, — терпеливо объяснил Гангрел. — Во время стресса она дала мощный импульс магической энергии. Я решил, что кто-то из наших в беде, и рванул на помощь. Когда понял, в чем дело, было уже поздно.

— А почто кавалера грохнул? — Бога отчетливо зевнул. — Ты его одним пинком за МКАД зашвырнуть можешь.

— Он бросился, я машинально защитился, и… и переусердствовал. — Беловолосый подошел к беседке, но не входил в нее, нетерпеливо переминаясь у зарослей сирени. — Прошу официального разрешения на высушивание. В подобных обстоятельствах это мое законное право.

— Панкрат, Панкрат, от тебя я такого не ожидал. — Чувствовалось, что Бога окончательно проснулся и готов раскрыть собеседнику глубокий философский смысл происходящего. — Кто угодно из твоей семьи мог придумать такую глупую историю, но ты! Я-то всегда считал тебя честным масаном, и вдруг… Он бросился, я растерялся, кушать очень хотелось…

— Это была самооборона, — глухо повторил беловолосый. — Бога, я готов пройти любую проверку, включая испытание «поцелуем русалки». Я убил чела абсолютно случайно. — Гангрел на пару шагов приблизился к беседке и нашел взглядом лежащего на земле Гену. — Время уходит, Бога! Я прошу разрешения на высушивание.

— Готов на «поцелуй русалки»? — задумчиво пробормотал нав. — Смело. Ты действительно убил его случайно?

— Абсолютно. И прошу…

— Это я уже слышал. — Деловые нотки в голосе Боги указывали, что он принял решение. — Разрешение на высушивание дано. Когда закончишь свои дела, не забудь вызвать Службу утилизации, пусть заметет следы. За твой счет, разумеется.

— Разумеется, — проворчал Гангрел, — разумеется.

Он с лихорадочной поспешностью сложил телефон, вошел в беседку и опустился на колени рядом с поверженным человеком. Гена застонал и сделал попытку подняться. Вопреки рассказу беловолосого, его шея отнюдь не была сломана.

— Но ведь я действительно думал, что сломал тебе шею, — почти весело пробормотал Панкрат. — Это подтвердит любая проверка.

Взгляд молодого человека сфокусировался на беловолосом. Сначала в нем мелькнул страх, но затем Гена потер лоб и с уважением буркнул:

— Мне показалось, что ты меня убил.

— К счастью, нет, чел, — усмехнулся Гангрел. Его губы слегка подрагивали. — Ненавижу высушивать мертвецов.

— Что?