Еще не пришедшие в себя яйцеголовые горестно бродили по помещению, натыкаясь друг на друга, но практически не разговаривая. Они были похожи на шокированных моряков, блуждающих по обломкам разбитого корабля. Изредка кто-то из них резко выхватывал с пола или из ящика какой-нибудь листок, но тут же бросал его, сопровождая это действие коротким или длинным, в зависимости от темперамента, ругательством. Компьютеры умерли, все данные таинственным образом пропали, а о том, что они были, свидетельствовали лишь следы торопливого обыска. И, самое страшное — стеклянный куб пуст. Монстр исчез!
— Мы отправили во все аэропорты фотографию, — прошептал верный Капуцерски. — И еще в полицию штата. Можно объявить по телевидению.
— Вряд ли он воспользуется прежней личиной.
— Все может быть.
Гинзбург обреченно присел на стул. Голова была тяжелой, чугунной, сильно ныл затылок, и Самуэль совершенно не помнил, что произошло начиная с середины дня. Последнее, что осталось в памяти, — разговор с директором ФБР, а затем — ужасное пробуждение в разгромленной лаборатории. Несколько часов жизни пропали… И карьера тоже пропала.
— Я приехал в центр и созвал совещание. Зачем? Я хотел получить результаты. Это понятно. Но я не помню. Не помню!!
Тонкая трель мобильного телефона прозвучала как реквием. Даже не глядя на определитель номера, Самуэль знал, кто звонит. Он ждал этого звонка и боялся его. Трель повторилась. Фэбээровец неохотно вытащил телефон и поднес его к уху.
— Добрый вечер, Чарли.
— Добрый вечер, мистер Гинзбург, — холодно ответил директор. — Мне доложили, что у вас возникли серьезные проблемы?
«Чертовы стукачи!»
— Не проблемы, — угрюмо ответил Самуэль.
— А что?
— Катастрофа.
— Рад, что наши оценки случившегося совпадают, — невозмутимо отозвалась трубка. — Мне доложили, что ваша роль в этой катастрофе была… гм, не последней.
— Мне тоже так сказали.
— Вам сказали?
— Я не помню ничего, что происходило во второй половине дня, — вымученно улыбнулся Гинзбург. — Клянусь, не помню! Мне говорили, что я созвал совещание, что собрал на нем всех, кто был в лаборатории, что записывал чего-то… Но я ничего не помню, Чарли! Клянусь!!
— Как вы себя чувствуете, мистер Гинзбург?
— Нормально.
— Вы сможете перенести перелет в Вашингтон?
— Да.
— На встречу с президентом можете не рассчитывать, но я с удовольствием выслушаю ваши объяснения.
— Я понял. — Самуэль помолчал. — Господин директор, а что делать с нашими людьми в Москве?
— Я подумаю. Я жду вас в Вашингтоне.
Гинзбург отключил трубку и покачал головой. «Похоже, сотрудникам Нью-йоркского отделения ФБР придется привыкать к новому шефу».
— Что с Яной? — озабоченно спросил Сантьяга.
— Эрлийцы говорят, все будет о'кей, — мрачно ответил Кортес. — Дня три, может, неделя. Ранение тяжелое, но излечимое. — Наемник сделал маленький глоток вина и посмотрел на Артема: — Чемодан?
— Куколка осталась у американцев, — не обрадовал тот. — Я бы мог попытаться забрать ее, но пришлось бы применить…
— Вы поступили абсолютно правильно, — заметил комиссар. — В сложившихся обстоятельствах я даже рад, что нам не удалось изъять Куколку.
— Почему? — насторожился Кортес.
— Это позволит продолжить игру. — Сантьяга прошелся по толстому ковру, остановился, покачиваясь с носка на пятку, и улыбнулся. — Теперь я окончательно понял цель Мехраба: он планировал выдать нам не запрещенный артефакт, а всю цепочку. Всех, кто связан с производством Куколок. Продавцов, посредников, группу прикрытия, и… я надеюсь, мастера.
— В том числе японцев? — подал голос Артем.
— Их в первую очередь. — Комиссар присел на краешек стола. — Я думаю, что именно из-за самураев Мехраб и затеял столь заковыристую интригу.
— Он их испугался.
— И предпочел подставить вас.
— Но почему он испугался?
— Действительно, вопрос… — Сантьяга задумчиво поправил изысканный галстук. — Пожалуйста, расскажите о самураях подробнее.
— Они были в самолете, — припомнил Артем. — И тот, что с мечом, и те, что остались в Шереметьеве.
— Скрылся главный?
— Да.
— Но перед этим он сумел произвести очень неплохое впечатление, — пробормотал комиссар. — Яна совсем недавно стала магом, но ее сила колоссальна. Я лично занимался обучением вашего компаньона и могу с уверенностью заявить, что в Тайном Городе найдется немного воинов, способных бросить ей вызов.
— И тут появляется японец.
— Совершенно верно: появляется японец и с легкостью отправляет Яну на больничную койку. — Сантьяга покачал головой. — Допускаю, что у Мехраба был серьезный повод для беспокойства.
— Картина в целом ясна, — буркнул Кортес. — Дита выкрала Куколку у японцев, те организовали погоню и даже не остановились перед поездкой в Тайный Город. Это говорит об уверенности.
— Или о самоуверенности.
