– Можно я поеду домой? – спрашиваю, прикусив губу. – Пока вы подумаете, как поставить меня на место…
– Никто не собирается тебе грубить, Анна. Ты высказала своё мнение, мы обдумываем ответ…
– Я устала, очень сильно. И ведь сказала чистую правду. По всем вашим законом, я должна переспать с номером семь. И я просто… Хочу отдохнуть, можно? Я не хочу сейчас ссориться.
– Ты сама начала, куколка. Садись в машину, я тебя отвезу.
– В мою машину, Анна.
– В такси, а вы выступите эскортом, если не хотите отпускать одну.
К моему удивлению, мужчины соглашаются. Я понимаю Давида, он сегодня наблюдал мою истерику. Может, решил немного смягчить всю ситуацию. Но Алан… Алан тоже не спорит.
Неужели они действительно отступят? Из-за глупых условий контракта? Вот так легко?
Не понимаю, почему в груди горит. Обидой, липкой и неприятной. Вымещаю её, хлопая дверью в номер. Даже не раздеваясь, падаю на постель. Лежу в тишине, прислушиваюсь к своему сорванному дыханию.
У меня получилось? Я выиграла?
Хоть раз одержала победу в наших спорах?
Двояки ощущения, которые я пытаюсь смыть под душем. Тру кожу мочалкой, стираю чужие касания. Забываю об этом, убираю пеной. Стою несколько минут, пока капли воды разбиваются о лицо.
Я окончательно запуталась.
Мне нравится Алан. Все ещё нравится. Он не прекрасный принц, которым мне казался. И не идеально-вежливый. Но при этом… Он умеет тормозить, он называет меня «Анной», что довольно официально и мило.
Давид же грубый и, как бы сказала бабуля, бандюган. Но при этом… В его нахальстве есть что-то прекрасное, что цепляет. Как плохой парень, к которому всегда тянет девушек.
И… Выбрать я не могу, даже если бы именно от моего решения всё зависело. Не могу и всё, пусть хоть стреляют. Мне нравятся двое, оба. Это какое-то извращение, но по-другому не получается.
Сушу волосы полотенцем, сильнее кутаясь в халат. Всё нормально. Я нормальная. Просто так произошло и с этим ничего не поделать. Бывает. Сердцу не прикажешь, всё такое.
Это. Нормально.
А если никто не поймёт, то не моя проблема.
Вздрагиваю от стука в дверь, решаю не открывать. Скорее всего, просто ошиблись. Но стук повторяется, и никто не реагирует. А мужчины приставили охрану, которая должна разбираться с подобным.
Под ложечкой противно сосет, в кровь проникает волнение. Сжимаю пальцами дверную ручку. Жду нового стука, и он происходит. Жмурюсь на секунду, открывая.
– Алан? – придерживаю дверь, словно это кого-то остановит. – Что ты здесь делаешь?
– Ты обещала завершить свидание с Давидом сразу.
– Я сказала, что поняла твои требования. А не то, что…
– Я понял, что ты учишь выкручиваться. Ты умница, Анна, так и нужно. Но ещё ты сказала, что переспишь с номером семь. Так?
– Я не… Ну в общем…
– Отлично, - мужчина легко отодвигает меня в сторону, заходя внутрь. Закрывает дверь и ловит меня, прижимая к своему телу. – Смотри, что у меня есть.
Резким движением закатывает рукав пальто и рубашки, показывая кожу запястья. Где обычной гелиевой ручкой выведена цифра семь. Не сразу понимаю к чему это.
А затем пораженно моргаю, не веря, что взрослый мужчина поступит так…
– Формально, я сейчас седьмой номер, - его дыхание щекочет кожу, а бабочки бьются крыльями внутри. – Так что, Анна, ты принадлежишь мне.
Алан лжец и мухлевщик. Номерок на руке ничего не меняет и не решает. А ещё мужчина напоминает ураган. Который затягивает внутрь и уже никак не спастись.
Потому что он резко налетает на меня, целует. А я обхватываю ладонями его лицо, прижимаясь ближе. Дышу им, втягиваю аромат и чужое дыхание. Касаюсь, не в силах бороться.
Это жадные, безумные поцелуи. Бесконтрольные. И словно борьба между нами, и моментальный проигрыш. Мой. Раз за разом, пока кровь внутри не нагревается. Стекает горячим потоком, пульсирует в такт быстрым поцелуям.
Я проигрываю, сдаюсь. Я не могу больше притворяться, что он мне не нравится. Что я не реагирую так, словно он единственный мужчина в мире. Словно я нимфоманка в период обострения.
Или наркоманка, которая добралась до дозы.
Я не знаю, что со мной происходит. Наверняка, есть какой-то диагноз, объяснение… Но сейчас мне плевать. Я просто целую мужчину, который мне нравится.
А ещё Алан чуточку пугает меня, но не слишком. Это… Трепещущий страх, жаркий. Он подогревает возбуждение и добавляет остроты в ощущения.
Алан мне нравился, столько времени. И я нравлюсь ему теперь. И я…
– Моя хорошая, - шепчет, расправляясь с поясом на моем халате. – Моя Анюта. Мы решили всё, никаких больше побегов, условий, отсрочек.
– Это не звучит как вопрос.
– Это утверждение. Всё, хватит. Я терпел слишком долго, теперь не остановлюсь.
Нет, остановится. Потому что стоит надавить на плечи, отрываясь от горячих губ, как Алан тормозит. Тяжело дышит, зрачки полностью перекрывают цвет глаз. Но он тормозит, вместо того, чтобы наброситься с новыми поцелуями.
Я не понимаю, зачем проверяю его выдержку. В голове туман, плотный и густой, ничего не разобрать. Обрывки мыслей, желаний. Какая-то лампочка загорается, подталкивает с новым поцелуем.
