– Ничего. Лучше расскажи, как в универе дела.
Переглядываемся с Воронцовым, пока девушка действительно начинает рассказывать. Чуть несмело и тихо, но мне нравится её голос, в любом исполнении.
И продолжаем наш «диалог».
Всё, как в первый раз Анны. До конца, пока у кого-то не сдадут нервы.
*Мухаммед Али – известный боксер.
– Вы меня смущаете, - шепчу, когда домработница подает первое блюдо. Дожидаюсь когда мы останемся только втроем. – Хватит так смотреть, пожалуйста.
– Как? – Давид едва наклоняет голову, специально даже не моргает. – Словно хочу тебя трахнуть? Это правда.
– Давид!
– С каких пор честность порицается?
– Когда ты говоришь такое, ещё и за столом. Алан, ну скажи ему.
– Не думал, что паду так низко. Но я согласен с Воронцовым. Что плохого в правде?
Поджимаю губы, не зная, куда девать губы. Они теперь сговорились? Специально, чтобы довести меня до припадка? Знали бы мужчины, как сегодня мне было сложно притворяться смелой.
И Диму отвести подальше, не зная, что будет дальше. Но если он ни в чем не виноват, то ведь Давид и Алан узнают это? Лучше пусть я буду сукой, чем ещё раз слепо доверюсь.
И теперь… С этими мужчинами, с которыми я потеряла невинность… Смотреть открыто, не краснеть, не заикаться. И уж точно не пытаться сбежать от них подальше.
Всё внутри подрагивает во время ужина. Переворачивается сотни раз, срывает все защитные механизмы. Словно попала в клетку миллион лет назад, а теперь стены начали сдвигаться.
Смотрю на губы Давида и вспоминаю, как он целуется. Жадно и голодно, грубо. Очень и очень грубо, даже Алан так не делает, хотя тоже очень напористый.
А после перевожу взгляд на пальцы Алана, обхватывающие вилку и… Самые неприличные мысли, фантомные касания к телу. Жесткая хватка, которая быстро сменяется нежностью.
Слова Лены крутятся в голове. Служат моральной подпиткой, чтобы не сбежать через окно. Или не закрыться, превращаясь в молчаливую и тихую Анну, которой я была после аукциона.
Разве плохо хотеть большего?
Да, желания порочные и нестандартные, выворачивающие наизнанку. А ещё такие отношения порицаются в обществе. Мужчина можно иметь вторую семью на стороне, а девушке встречаться с двумя – точно нет.
Но самое главное я сделала. Я озвучила своё желание, призналась в чувствах к ним двух. Может, ломано и неправильно, непонятно. Но я сделала это. А дальше решение за мужчинами.
– Ты теперь молчать будешь, куколка? Плохая тактика, - Давид постукивает пальцами по столу, едва отпивает свой виски. – Считай, что это свидание на троих.
– Двое из которых мечтают убить друг друга?
– Заметь, Анют, - Алан едва приподнимает угол губ, стреляет взглядами. Прямо в сердце, на поражение. Смертельный исход. – Мы учли твои пожелания. Не ссоримся, не прогоняем друг друга. А ты всё равно недовольна.
– Потому что он! – жалуюсь, как маленькая. Указываю на Давида. – Говорит пошлости. А ты его поддерживаешься.
Поправляю волосы, тру кончики пальцев. Мне кажется, что со мной всё не так. И наряд простой, и прически никакой. Легкий макияж, да и тот не в счет. А мне хочется быть красивее.
Волнение сковывает что-то внутри, давит камнем на грудь. Даже дышу через раз, в легкие кислород почти не попадает. Всё забито волнением, гарью и пеплом.
Кажется, что я сожгла всю свою жизнь. И непонимание самой себя тоже принесла на алтарь. Чтобы честно сидеть здесь, ужинать с двумя мужчинами. От которых сердце сбивается с ритма.
Бешено колотит о ребра. А после замирает, пропускает удары – когда Алан или Давид начинают говорить со мной.
– Я хочу уехать из города, - произношу то, о чем думала эти дни. – На выходные. Навестить бабушку, провести с ней время. Немного отдохнуть.
– Скажешь, когда именно, я отвезу, - Алан кивает, не задавая лишних вопросов. – Если ты не против, конечно.
– Не против, - поджимаю губы, чтобы не улыбаться слишком счастливо.
– Или могу отвезти я, - Давид кивает, заставляя снова волноваться. – Выбор за…
– Выбор? – напрягаюсь, встряхиваю волосами. – Новое правило. Не хочу даже слышать это слово, ладно. Вот здесь сидит, - прикасаюсь к шее, строю глазки. Я не умею это, наверняка, выглядит жалко. Но никто из мужчин не говорит об этом. – Хватит.
– То есть, ты выбирать не хочешь? Правильно, куколка? Никакого выбора, всё за нами? А потом не расстроишься?
– Вы… Пожалуйста, не заставляйте меня озвучивать то, к чему я не готова.
Тянусь к бокалу вина. Не собиралась пить, но сейчас горло сушит. А мне нужно капелька жидкой храбрости. Я должна всё объяснить, как это вижу я. Только столько алкоголя в мире нет, чтобы не умереть со стыда.
