Наконец Софи, причесанная и умытая, пропрыгала к стулу у стола и серьезно осведомилась, буду ли я есть яйца.
Миссис Вендер попросила меня подождать внизу, пока она отнесет Софи в спальню. Вскоре она вернулась и присела около меня. Взяв меня за руку, она внимательно всмотрелась в мое лицо. Я сразу ощутил ее волнение. Правда, я не понимал, отчего она так волнуется. И еще я удивился: вот уж не ожидал, что и она умеет так думать. Я попытался мысленно убедить ее в том, что бояться нечего, но моя мысль до нее не дошла. Она все смотрела на меня, и глаза ее блестели, почти как у Софи, когда девочка старалась сдержать слезы. В мыслях ее царило беспокойство - и беспорядок. Я снова попытался утешить ее, но она меня не слышала. Потом она кивнула и произнесла:
- Ты хороший мальчик, Дэвид. Ты был так добр к Софи. Мне хочется отблагодарить тебя.
Мне стало неловко, и я уставился на свои башмаки. Мне еще никто не говорил, что я хороший мальчик. Я не знал, что нужно отвечать.
- Софи тебе понравилась, правда? - спросила женщина, все еще глядя на меня.
- Да, - ответил я. - По-моему, она ужасно храбрая, ведь ей было так больно;
- Ты смог бы хранить тайну - очень важную тайну - ради нее?
- Да, конечно, - согласился я слегка неуверенно. Мне было невдомек, какая тут может быть тайна.
- Ты... ты видел ее ступню и... и пальцы? - Теперь женщина смотрела мне прямо в глаза. Я кивнул.
- Вот это и есть наша тайна, Дэвид,- пояснила она. - Никто не должен знать об этом. Раньше знали лишь мы с отцом, теперь и ты. Никто не должен знать, слышишь? Никто!
- Конечно, - согласился я.
Она замолкла. То есть голос ее замолк, но мысли-то продолжали нестись, как будто кто-то кричал "никто", "никогда", а странное эхо повторяло эти слова. Но вот все изменилось, она сделалась напряженной, напуганной и какой-то яростной. Нечего было и пытаться успокоить ее мысленно, поэтому я неуклюже попытался выразить словами свои чувства:
- Честное слово, никто и никогда!
- Это очень, очень важно, - настаивала миссис Вендор. - Ну как бы тебе объяснить?
Но зачем объяснять? Я слышал ее чувства и уже все понял. Слова не имели такой силы.
Она продолжала:
- Если кто-нибудь узнает, они... они жестоко накажут ее. И нас. Нужно постараться, чтобы этого не случилось.
Теперь ее волнение стало практически осязаемым, как железная дубинка.
- Из-за шести пальцев?
- Да. Это должно остаться нашей тайной. Обещаешь?
- Обещаю. Хотите, поклянусь?
- Нет, я тебе верю.
Она и не подозревала, как твердо я умел держать слово Никому не скажу, даже Розалинде. Но все же в душе моей осталось недоумение: столько переживаний - из-за таких маленьких пальчиков?.. Однако у взрослых так часто бывает, волнуются по пустякам. Так что я еще раз повторил, что буду молчать.
А мать Софи все смотрела на меня, только грустные глаза ее как бы ничего не видели. Я начал ерзать на стуле. Она сразу очнулась и улыбнулась. Улыбка у нее была добрая.
- Можно мне приходить поиграть с Софи? - спросил я, прежде чем уйти.
Миссис Вендер заколебалась, потом все же ответила:
- Хорошо, только пусть никто не знает, куда ты ходишь!
Я уже дошел до берега, направляясь к дому, и тут вдруг воскресные наставления соединились с реальностью. В уме у меня будто щелчок раздался, зазвучали слова: в...и каждая нога должна сгибаться в двух местах, и в конце стопы должно быть пять пальцев... - и так далее, до конца: - И всякое существо, во всем похожее на человека, но Ё чем-то отступающее от Нормы, не есть человек. Оно не является ни мужчиной, ни женщиной. Оно - хула истинному образу Господа и ненавистно ему".
Мне стало не по себе, и я остановился, недоумевая Богохульство - ужасный грех, это мне внушили с рождения. Но что ужасного в Софи? Обычная маленькая девочка, -правда, куда смышленее и смелее тех, каких я знал раньше. Но ведь по Определению Человека...
Да, где-то тут вкралась ошибка. Ну, есть у нее на ноге один лишний палец... два, наверное, ноги-то две... и потому она должна быть "ненавистна Богу"?
Много непонятного в мире...
ГЛАВА 2
Домой я пробрался, как всегда. Сначала вышел на узенькую тропку, потом осторожно пошел по ней, держа руку на рукоятке ножа. Вообще-то мне не разрешали подходить к лесу, потому что хищники изредка добирались даже до Вакнука. Вдруг я наткнусь на дикого пса или кота? Но сегодня я слышал только маленьких зверьков, торопливо разбегавшихся в разные стороны.
Никого не встретив, я добежал до дома, влез в окно и тихонько пробрался в свою комнату.
Наш дом не так легко описать. Лет пятьдесят назад его начал возводить мой дед Элиас Строрм, но с тех пор появилось столько пристроек, что теперь дом со всех сторон был окружен кладовыми, сараями, амбарами: там - конюшня, тут свинарник, с другой стороны - комнаты для наемных работников, сыроварня и так далее. И все это выходило во двор, посреди которого лежала навозная куча.
