Мать и отец, но они заседают на даче,
Так что с ребёночком места нам будет в достатке,
Сам бы Зефир мог быть вынянчан в этом пространстве.
(Из домовой прилагаю выписку книги.)
IV
Что до здоровья, то вас, камеристки опеки,
О неподступные, словно троянская крепость,
Смею уверить, что мог бы с богами поспорить
В крепости разума, тела и бодрости духа:
Я к многоходству по области нашей привычен —
Мог бы поспеть даже за керинейскою ланью,
Если б погнался по улицам за златорогой;
Ведаю опыт, когда крылышкуют сандалии,
Словно подносят к горгоне Медузе Персея,
Так отражается лень от щитов моих крепких;
Знание — сила, и с помощью знаний глубоких,
Кажется, сдвинуть скалу я могу при желанье
И минотавра сразить не хуже Тесея,
Только мне вас не подвинуть, кирпичных сотрудниц.
(Справку больничную я прикрепляю по форме.)
V
Я вам тут что, Одиссей, сорок лет бестолково слоняться,
Изо дня в день обивать безуспешно пороги
И заполнять каждый месяц при вас заявленья,
Что, как гонцы в преисподнюю, не возвратятся?
Вы хуже Сциллы, Харибды и всех вместе взятых
Чудищ рогатых, в бесчувственности закопчённых!
VI
Орган опеки, молю я коленопреклонно
Прошлый мой гнев позабыть и вернуться к истокам:
Самому светлому из всевозможных желаний —
Удочерить и пестовать горе-сиротку.
Хоть я детей, к сожалению, и не имею,
Но твёрдо верю, что будет на пользу общенье:
Дам ей и пищу, и кров. И ещё воспитанье,
Что будет лучших людей в государстве достойно:
В мудрости сможет она состязаться с Афиной,
Я передам ей сокровища собственных знаний.
Преподавательский навык за годы на службе
Мной отшлифован, как меч до весёлого блеска,
Будто Гефест закалял его в кузнице неба.
Вот мой диплом как свидетельство образованья,
Вот полный перечень разных моих публикаций,
И прилагаю справку я с места работы.
И подтвержденье родителей — не возражают.
VII
Я не судим и полностью дееспособен.
VIII
Дайте ребёнка, гнездо отвратительных гарпий,
Вы не имеете права младенцев присвоить!
IX
Я в миллионный с хвостом уже раз объясняю
что не могу посещать эту школу приёмных
там хуже вас выседают дурацкие тётки
только бубнят всей толпою и травят страшилки
дети воруют и лгут и т.д. всё ужасно
то говорить заставляют про личные вещи
дескать откроем сердца на пути к совершенству
то рисовать на бумажках планеты всей группой
лучше бы им подтереться всем этой бумагой
я этой дуре сказал что нельзя быть тупее
что она хуже пилы заржавевшей даче
я не могу время тратить на эту клоаку
мне вообще-то над книгой надо работать
X
гидры и гарпии вот же аспидные твари
сдохнуть желаю вам всем в чудовищных муках
чтобы смотреть как бамбук через вас прорастает
крысы грызут в животах ваших долгие дыры
вас колесуют и топчут большими слонами
на кол сажают пытают щекочут до смерти
и зашивают железки в мясистые ноги
чтобы окислились и причинили вам столько же боли
сколько вы мне её тварье гнездо причинили
Перезвонили с «Красной Этны» — молодой смотритель ответственно подошёл к делу: он поговорил с могильщиком, давно служившим на кладбище, и тот припомнил, что много лет назад на одном из памятников замазывали глаза и администрация заказывала работы по реконструкции.
Обитательницей могилы оказалась Наталья Ивановна Лазова, 1969 года рождения, умершая в возрасте десяти лет. Это позволяло подобраться к делу с другого бока. Все девочки были захоронены относительно недавно. И только Лазова — тридцать лет назад. Что если она была первым случаем, как в сериях, когда маньяк начинает с кого-то близкого? Возможно, он знал её? Возможно, это был человек её возраста, живший рядом? Мужчина? Старше сорока? Совершенно необязательно, но имело смысл. Следовало наведаться к Лазовой по месту прописки. Ромбов сделал запрос в ЗАГС.
По-прежнему, когда выдавалась возможность, он обзванивал областные кладбища. Те, с которыми телефонная связь была доступна. И откопал — не в буквальном значении слова — ещё трех пострадавших. Все они были девочками, похороненными в последние пять лет.
Не вписывалась в эту картину только Лазова. Чутьё подсказывало Ромбову, что именно она была ключом к разгадке.
Но теперь он мог доказать — это не хулиганство. Восемь девочек из таблички, территориальная разбросанность их могил, вплоть до областных поселковых кладбищ, то, что памятники обезображивались в разные годы, указывало на выверенную, терпеливую систему. Серию ритуалов, а не случайные проделки подростков. Стали бы дети таскаться куда-то в область ради шалостей?
А вот татарские могилы никак не укладывались в расширявшуюся картину и потому были отложены на время.