Суд освободил Зелёнкина от уголовной ответственности, назначив ему принудительное лечение.
Адвокат подсудимого сообщил, что защита удовлетворена решением суда и не будет обжаловать его в вышестоящем органе.
Согласно информации, некрополист обвиняется в совершении 29 эпизодов, предусмотренных ч. 1 ст. 244 (осквернение мест захоронения и надругательство над телами умерших), и 5 эпизодов преступлений, предусмотренных п. «б» ч. 2 ст. 244 (осквернение мест захоронения и надругательство над телами умерших по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы).
В ходе предварительного расследования обвиняемый свою вину признал частично и показал, что он признаёт факт осквернения намогильных памятников, но не признаёт выдвинутую в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого мотивацию его поступков.
Напомним, что дело нижегородского некрополиста Николая Зелёнкина было передано в суд в декабре 2012 года.
Как сообщалось ранее, по версии следствия, Зелёнкин на протяжении длительного времени на территории Нижнего Новгорода, Москвы, а также Нижегородской и Московской областей раскапывал могилы малолетних девочек в возрасте от четырёх до четырнадцати лет, извлекал тела из могил и изготавливал из них мумии. В ходе расследования Зелёнкин активно сотрудничал со следователями, дал признательные показания об обстоятельствах совершённых им преступлений. В том числе, в ходе проверок показаний на Ново-Федяковском кладбище Нижнего Новгорода им были указаны могилы мусульман, надгробные сооружения которых он осквернил. Указанные действия по осквернению мусульманских захоронений он производил в связи с несогласием подачи гражданского иска к нему одного из представителей мусульманской диаспоры.
Я тогда думала: он меня убьёт.
Пиздец перепугалась.
Представь: заводят тебя в гараж хрен знает где, а там трупешник, куча какого-то хлама и стрёмные мумии…
Когда он меня отпустил, я бежала не оглядываясь. И от автобусной остановки ещё бежала, потому что не было людей, – до следующей. Потом, конечно, поняла, что никто за мной не гонится. Попросила у прохожего закурить. Стала думать, что делать.
В голове не укладывалось. Понимаешь? Он же был обычным человеком! Он разбирал со мной неправильные глаголы, пил пиво на набережной (то есть я пила, а он смотрел). Провожал домой. Он заботился обо мне, по-своему, но уж как мог. И тут такое! Я же не знала, что на самом деле произошло. Выглядело так, будто он маньяк. Это я потом в новостях услышала, что он просто тела выкапывал. Ну как «просто»… Не просто, конечно. Но это лучше, чем если бы он кого-то убил. В общем, надо было звонить в полицию.
Но я побоялась, что меня к этому делу пристегнут, и я тогда вообще не смогу никуда уехать. Да и не хотелось с ним опять встречаться. У меня кровь леденела от этой мысли. Я заехала к Вовке, собралась за две минуты, черепаху посадила в банку и вызвала такси. На вокзале попросила телефон у какого-то парня, типа мой разрядился, и набрала ментовку. Продиктовала адрес Зелёнкина, его имя и сказала, что у него в гараже труп. Потом сбросила звонок и свинтила.
И только в поезде вспомнила об Андрее, про его странное поведение. И поняла, что это может быть связано. Его реакция утром, и комната с картой на стене… Прикинь, как совпало! С другой стороны, мы же и познакомились-то, когда он поговорить с Зелёнкиным приезжал. Почему он мне только ничего не сказал? Наверное, сам не до конца понимал. А когда он звонил, я уже не отвечала. Потом совсем номер сменила – нахер такое прошлое.
Мне досталась верхняя боковушка. Я расстелила постельное бельё и забралась на полку под колючее пыльное одеяло. Поделилась яблоком с Лунатиком.
«Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы, едет поезд запоздалый» – так приговаривала мама в детстве, когда делала массаж.
Рельсы-рельсы… Тёмные фигуры деревьев, сторожившие пути. Холодная дождливая ночь. Я не могла заснуть. Думала, где буду жить, работать, смогу ли снова поступить в институт. В крайнем случае можно продать книгу. Ещё думала, будет ли искать меня Андрей, расскажет ли обо мне Н. И., когда его арестуют, арестуют ли его.
Сейчас знаю, что он не хотел ничего плохого. Я ему даже письмо в психушку написала – нашла адрес в газете. Просто он верил, что воскрешает детей. Хотел со мной этим поделиться.
Постепенно темнота рассеялась. В окно стало видно лес, небо и птиц. Наступил новый день.