Кукольник из Кракова полностью

Он вытащил из ящика стола тряпку для вытирания пыли и подошел к макету Кракова. Он стоял спиной к Каролине, и она не знала, какое чувство он пытается от нее скрыть. Облегчение? Или боль?

Как бы Каролине ни нравилось играть с Реной, жизнь этой маленькой девочки уже и так была наполнена любовью и дружбой: у нее были Джозеф и мальчик, с которым она играла, не говоря уже об игрушках, таких как принцесса Ванда. Рена не нуждалась в Каролине так, как нуждался Кукольник. Кроме того, она не могла забыть о своей цели ради того, чтобы жить и играть с девочкой.

– Ты же понимаешь, когда-нибудь я должна буду покинуть этот мир, – сказала Каролина, – а Рена – маленькая девочка, и она очень огорчится. Но если бы она или кто-то другой захотел со мной поиграть, я бы не стала отказываться.

Кукольник обернулся, и Каролина развела руки, словно желая обнять весь магазин вместе с самим Кукольником.

– Ну, если ты не чувствуешь себя несчастной…

– Я никогда не была здесь несчастной. – Каролина спрыгнула на стул, стоявший у рабочего стола, и съехала вниз по одной из его ножек. – Хотя у тебя иногда и не хватает здравого смысла. А теперь помоги-ка мне, и я помогу тебе вытереть пыль с нашего маленького Кракова.

Кукольник выполнил просьбу и поднял ее наверх, посадив на сгиб локтя. И Каролина впервые взлетела над сияющим городом и его жителями не с помощью ветра.

Как и предсказывала Каролина, летом Рена приходила в магазин часто, как только могла, по воскресеньям таща за собой отца. Джозеф вполне добродушно относился к ее любви к Каролине и магазину игрушек – Каролина ни разу не слышала, чтобы он сопротивлялся или ворчал, как делали некоторые взрослые, если у них были важные дела.

Джозеф и Кукольник говорили о музыке, а Рена, устроив на коленях Каролину и принцессу Ванду, с упоением играла. Мужчины говорили о Шопене и Лютославском, а также вспоминали недавно умершего Шимановского. Однажды Джозеф принес скрипку и сыграл «Ноктюрн» Шимановского, и каждая ее нота звучала для Каролины, словно музыка звезд.

Каролина тут же решила, что записи Кукольника не идут ни в какое сравнение с живой музыкой – к счастью, Джозефа не приходилось упрашивать сыграть. Он наслаждался игрой в магазине игрушек так же, как и в концертном зале.

– Мы здесь все артисты, – однажды сказал он. – Рена, знаете ли, рисует. Видели бы вы, она вечно крутится около художников, что сидят на нашей улице. Честное слово, она проводит там столько времени, что должна быть на всех набросках.

Он рассмеялся, и Кукольник тоже.

– Может быть, однажды я увижу твои работы в Музее Чарторыйских, рядом с «Дамой с горностаем», – сказал Кукольник Рене.

Девочка с жаром кивнула.

– Я хочу когда-нибудь нарисовать все мои любимые места в Кракове, – сказала она. – Реку Вислу и дом вечности – тот, где похоронена мама.

Каролина никогда не думала о кладбище как о доме – Кукольник жил далеко от того места, где были похоронены его родители, – но ей было приятно думать, что это и вправду дом, где мертвые находят покой.

В то лето в городе стояла безжалостная жара, и в вечернее время все четыре стула в квартире Кукольника были заняты. Их дружба казалась каким-то особым волшебством – таким, что выглядело вполне реальным, что Рена станет большим художником, и счастье, которое разделяли Кукольник, Каролина и Трэмелы, не закончится никогда.

Все это заставляло Каролину чувствовать себя почти предательницей. Она знала, что где-то там, в другой вселенной, за пределами этого мира, страдали ее близкие, и поклялась, что найдет способ им помочь. И теперь, когда Кукольник обрел мир и счастье в своей жизни, она была уверена, что вместе они смогут принести мир и в ее страну.

Крысы неожиданно явились из-за моря – оттуда, где из туч, слез и пыли их создала злая ведьма.

Солнечным днем они объявили войну и пошли маршем через поля и долины Страны Кукол. Они топтали сахарные розы и ромашки, загрязняли реки и сочиняли жестокие нестройные песни.

С тех пор как они появились, ни одна кукла не осмеливалась приходить в домик Каролины. Если они и готовы были платить за визит, то лишь с одним желанием: чтобы крысы ушли из Страны Кукол навсегда. А это желание было гораздо больше, чем Каролина могла исполнить.