Кукольник из Кракова полностью

– Может быть, мне понадобится одна из них. Благодарю вас, герр Биркхольц, – ответил Брандт. К нему снова вернулось озорство. Казалось, он не очень уверен, что делает в магазине и как выразить мысль, которая, словно летняя гроза, собиралась в его голове. – Надеюсь скоро увидеть вас вновь. А до тех пор будьте осторожны. Будет очень жаль, если с таким талантливым человеком, как вы, что-нибудь случится.

После этих загадочных слов он открыл дверь и вышел.

– Слава богу, он ушел, – сказал Кукольник, глядя в окно, как Брандт стремительно пересекает Главную площадь. – Я думал, он пришел, чтобы меня арестовать! Он же служит в СС. Когда я воевал, этого формирования даже не существовало, а теперь это элита. Они не приносят ничего, кроме бед.

– Он не просто служит в СС. Он – волшебник, – твердо сказала Каролина. – Он понял, что я живая.

– Может, он просто романтик и поэт, поэтому воспринимает тебя как живую, – сказал Кукольник. – Он не похож на волшебника.

– Ты тоже не похож, – возразила Каролина. – Но от этого не перестаешь быть волшебником.

Она сложила руки на груди, стараясь придумать, как убедить Кукольника в своей правоте.

– Ты знаешь, как пахнет летняя ночь, когда открываешь окно? – спросила она. – И какой покой, какая нежность разлиты в воздухе?

– Да, – сказал Кукольник. – Но какое это имеет отношение к Брандту?

– Так пахнут волшебники, – ответила Каролина. – Словно с их плеч все еще сыпется звездная пыль и капли дождя из другого мира. И так пахнул Брандт.

Кукольник растерялся.

– Не могу себе представить, чтобы я так пахнул, – сказал он. – И мне кажется, что ты ошибаешься насчет Брандта. Я просто не в состоянии вообразить, чтобы он был способен на какое-нибудь волшебство. А ты?

Иногда Кукольник был таким упрямцем.

– Надеюсь, что ты прав, а я не права, – сказала Каролина. И неслышно добавила: – Хоть раз.

Как и многим куклам, Каролине пришлось работать на крыс. Ее заперли в новом ужасном здании, выстроенном крысами. И изо дня в день под зорким взглядом охраны она шила военную форму.

Она кроила мундиры для генералов, которые ели так много сахара, что не могли застегнуть пуговицы на животе. Она украшала вышивкой шелковые платья, которые молодые лейтенанты посылали своим возлюбленным за океан. Она вшивала алмазы и сапфиры в костюмы новой крысиной знати.

Но крысы ни разу не сказали ей «спасибо» за работу и не извинились за то, что от непрерывного шитья у нее болят и дрожат пальцы. Да она и не ждала этого. Они считали, что имеют право приказывать ей и такое положение вещей уже никогда не изменится.

Каролина работала тихо, но ей казалось, что ее ярость невозможно скрыть. Она втыкала иглу в ткань с такой силой, словно это был меч, который она вонзала в дракона. И каждым сделанным стежком она старалась проклинать крыс.

Она желала, чтобы от имбирных пряников у них сгнили зубы, а от леденцов разболелись животы. Лейтенантам она желала так сильно тосковать по своим возлюбленным, чтобы им захотелось обратно домой, а генералам – проигрывать все сражения.

Но волшебство так не работает. Каролина не могла своей магией причинить вред крысам, так что все ее пожелания были напрасны.

Одна за другой страны покорялись немцам, которых опасались даже их союзники, как опасается ножа орудующая им рука. Гитлер заявил, что немцам нужно больше жизненного пространства и поэтому они должны завоевать Россию.

Лето сменило весну, как часовой на страже, и с его приходом поползли ужасные слухи. Люди шептались, что все польские евреи отправлены в темные леса на востоке страны, где бесследно пропали.