Всего три шестидневки назад они с Лив пили здесь чай. Всего три шестидневки назад у Таши была счастливая семья. Всего три шестидневки назад она сталкивалась с эйрдалями, наёмниками, некромантами и заговорщиками только в книжках.
Всего три шестидневки назад она была всего лишь маленькой девочкой с двумя большими тайнами…
— Нет, не в порядке. — Она сбросила его руку, потянувшись за сахарницей. — Мне плохо, Алексас. Мне очень плохо. Мне страшно. Я думала, это будет несложно, вернуться к прежней жизни, но… как? Как можно вернуться, когда всё изменилось?
— Таша…
— Я всегда знала, что делать. Не строя долгих планов, не думая о причинах и последствиях, подчиняясь другим и не спрашивая, зачем, но знала. А теперь не знаю.
— Таша, ты…
— Я думаю о том, как жить дальше, и… боюсь. Я вернулась сюда только потому, что больше мне некуда идти. И останусь здесь потому, что больше нигде не смогу задержаться.
— Таша… ты вот-вот положишь себе восьмой кусок сахара.
Она непонимающе уставилась на свою руку.
Медленно разжала пальцы, уронив сахар обратно в вазочку.
— Мы ещё не начинали жить дальше, — тихо сказал Алексас. — Мы и с прошлым ещё не разобрались. Даже Лив не забрали. Не надо пока задумываться о будущем.
— Но я не могу так, Алексас. Я не могу больше жить сегодняшним днём. Теперь, когда я одна, я должна об этом задумываться, потому что больше никто не возьмёт меня за руку и не поведёт за собой. Я сама должна вести… себя, тебя, сестру.
— Ты не одна. А я вполне сам дойду.
Алексас долго следил, как она помешивает приторное варево в своей чашке, и ложка глухо ударялась о глину.
Потом стук смолк.
— А ещё… я не могу себя простить. — Медленно, отстранённо Таша вытащила ложечку из чашки. — За то, что убежала. Тогда, из Клаусхебера.
— Ты не виновата. Ты испугалась, и это нормально. Арон должен был открыть тебе всё. Сам.
— Как я могла быть такой дурой? Поверить, что враг не причинит нам вреда…
— А ты не думала, что Воин тоже влиял на твои решения? Это зеркало с частичкой его сущности, то, как ты общалась с ним… — Алексас качнул головой. — Ты не могла не убежать, потому что Воин хотел, чтобы ты убежала. И он добился бы этого, так или иначе.
Таша судорожно вздохнула.
— А этот спектакль на поляне? Если бы я его не устроила, может…
— Не надо, Таша. Они оба мертвы. Ты живёшь дальше. Твои сожаления, твои домыслы ничего не изменят.
Её рука слабо опустилась на столешницу.
— Знаешь… он бы маме понравился. Возможно, когда-нибудь я бы и не лгала, называя его отцом…
Забавно представить, как они пьют чай все вместе. Алексас и Джеми, Таша и Лив, мама и Арон. Счастливая семья.
Счастливое будущее, которого никогда не могло быть.
Когда Таша закрыла лицо дрожащими руками, ложка упала на пол.
— Тише, тише. — Алексас опустился на скамью рядом с ней и обнял, заставив ткнуться лбом в его плечо. — Не вини себя.
Она не плакала: просто высшая степень отчаяния бросила её в жар, заставив жмуриться и трястись, как в ознобе.
— Таша, при встрече с тобой Арон фактически уже был мёртв, только ещё ходил. Его смерть оставалась вопросом времени. — Алексас тихо гладил её по волосам. — Воин не остановился бы. И обязательно выиграл бы, потому что по определению сильнее.
— Он сказал Арону, что не ограничится чем-то незамысловатым, — голос её звучал глухо, — сказал, что оставит ему только ненависть… и просто убил. Почему?
Алексас помолчал.
— Не знаю, — просто ответил он потом. — Может, решил, что всего этого достаточно… — вдруг отстранился, взял её за руки и потянул за собой. — Идём.
— Куда?
— Думаю, ты позволишь мне преклонить колени перед могилой Её Высочества Ленмариэль?
Таша посмотрела на него. Отвлекает? Хороши же у него методы…
Потом, безразлично кивнув, повела его прочь из кухни.
Интересно, успела ли могила чем-нибудь порасти, отстранённо думала Таша, спускаясь в сад.
— На заднем дворе?
— Да, — Таша завернула за угол.
Ещё шаг она сделала по инерции.
Потом застыла: не дойдя до разрытой могилы, подле которой чёрным шрамом зияло пепелище костра.
— Кто… — она не находила слов, — кто…
— Кто-то из деревенских?
— Откуда мне знать!
— В таком случае, думаю, нам стоит убраться отсюда. И поскорее.
— Но…
Странное ощущение в затылке. Прыгнувшие в глаза лиловые круги.
Поздно, успела подумать Таша — прежде чем темнота радушно распахнула ей свои объятия.
***
— Очнись.
Жар. Боль.
Солёный привкус, стынущий на губах.
Таша открыла глаза, чтобы увидеть мыски лаковых туфель, попиравших грязный дощатый пол; и эти туфли она узнала бы, даже не видя падавшей на них тяжёлой парчовой юбки.
Таша повернулась на спину, и скованные за спиной руки вдавились в пыль.
— Приветствую, святой отец, — выплюнула она, снизу вверх глядя на своего пастыря. — Так вы ещё и маг, оказывается?
Отец Дармиори отступил на шаг.
— Сколько верёвочке не виться… — смахивающее на варёную картошку лицо исказила улыбка. — Перекидываться не советую. По крайней мере, если хочешь встретить конец со всеми конечностями.
Каламбур, однако, отстранённо подумала Таша. Как смешно.
