Именно поэтому Алексас так стремился одолеть Герланда, а Джеми силился освоить все боевые каскады. Пусть младший Сэмпер не помнил убийцу родителей, зато прекрасно знал, кто повинен в Кровеснежной ночи.
И на чьих руках в конечном счёте кровь всех, кто погиб во дворце.
— Ну вот, — когда Алексас отвёл взгляд от портрета, в голосе его не было и тени сентиментальности, — к сегодняшней ночи готов.
— Ты опять под тот балкон собрался?!
— Не знаю, как ты, а я жутко хочу чаю. — Алексас не обратил на стон брата ни малейшего внимания. — Предлагаю наведаться на кухню.
Джеми, поразмыслив, перехватил контроль над телом и спустился на первый этаж: туда, где на маленькой кухоньке колдовала над кастрюльками седовласая старушка.
— Добрый вечер, Шерлаг-лиэн*…
(*прим.: уважительное обращение к замужней женщине)
— А, Тшэми! — завидев его, домоправительница магистра ласково улыбнулась, отчего лицо её стало ещё морщинистее. За годы работы в этом доме старушка в совершенстве овладела аллигранским, но вот от подгорного акцента избавиться так и не смогла. — Тшай?
— Не отказался бы.
— Как раз вскипэло, — госпожа Шерлаг подхватила с печи чугунный чайник. Вскоре она уже протягивала Джеми кружку, истекавшую ароматным дымком. — С льимоном, как ты льюбишь!
Чтобы принять вожделенный напиток, Джеми пришлось нагнуться: старушка-цверг едва доставала ему до бёдер. Правда, у всех цвергов недостаток роста вполне компенсировался широтой кости и силой, так что даже сейчас Шерлаг-лиэн смогла бы за себя постоять — а уж если б цверги в один прекрасный день сравнялись ростом с людьми…
— Яблоками пахнет, — принюхавшись, воодушевлённо заметил Джеми. — Пирог, что ли?
— До обэда — и не метштай! — Шерлаг-лиэн погрозила ему поварёшкой. — Тоше мне, будэт тут аппэтит пэрэбивать…
— Да я только спросил. — Он понуро опустил взгляд на лимонную дольку, дрейфовавшую по чайной ряби. — Спасибо!
На полпути в комнату Джеми вынужден был остановиться — бедро обожгло жаром нагревшегося металла. Поставив кружку на каменную ступень винтовой лестницы, вытащил из кармана двустороннее зеркальце.
И, откинув серебряную крышку, почтительно осведомился:
— Да, учитель?
Вместо его отражения в стекле маячило обеспокоенное лицо магистра.
— Джеми? — старик сощурил блеклые глаза. — Где вы?
— Дома. А что?
— А… нет, пустяки. Просто я… встревожился, — магистр коротко выдохнул. — И, кажется, моя тревога связана с тобой.
Пальцы Джеми невольно дрогнули.
У магистра Торнори был особый дар: он предчувствовал как радости, так и беды тех, кто близок к нему. Но если в молодости придворный маг короля Подгорного безошибочно угадывал, с чем связано то или иное предчувствие, то к старости восприимчивость его несколько угасла.
К примеру, год назад магистр ощутил смутное беспокойство за Алексаса — однако не отсоветовал ему рейд в Адамантскую тюрьму.
— Странное чувство, — старик теребил полупрозрачную бороду. — За тебя тревожно… но не только. Как подумаю о Найдже, Бэрри, Герланде…
— Что, за них тоже? — Джеми непроизвольно сжал зеркальце крепче. — Значит, опасность грозит всем нам?
Морщины на щеках магистра, казалось, прорезались глубже.
— Возможно. Впрочем, на меня полагаться… сам понимаешь, — старик прикрыл глаза. — И почему я не могу, как раньше? Где, что и когда…
— Ничего, учитель, — из зазеркалья послышался жизнерадостный голос Найджа, — всё будет хорошо! Сдюжим, что бы там ни грозило!
Магистр только сощурился, неотрывно глядя на Джеми.
— Будьте осторожнее, хорошо?
Тот вздохнул:
— Как всегда.
— Я серьёзно, Джеми. Думаю, в ближайшие дни вам не стоит выходить из дома.
— Посмотрим, — промурлыкал Алексас.
— Можно, учитель?..
Зеркальная картинка дёрнулась, и лицо магистра сменилось ликом его ассистента.
— Напоминаю, — сурово проговорил Найдж, — что опасность не отменяет нашего урока. — И тут же весело подмигнул. — Правда, сегодня я тебя пораньше отпущу.
— С чего бы это?
— Мы с Бэрри идём на оперу. Труппа «Ларвы»… это Арпагенский театр, крупнейший… с гастролями приехала.
— Здорово, — неуверенно отозвался Джеми: он никогда особо не разделял любви брата к музыке. — А что за опера?
— «Лина». Трагическая история любви Ликбера Великого. Бэрри понравится, как раз по её части. — Найдж стоически хмыкнул. — Любовь, страдания, слёзы и прочая розовая…
— Что-о?
В зазеркальном голосе дочери Герланда слышались холодные нотки её отца; и в профиле Найджа, резко обернувшегося на нечто за своей спиной, отразился почти ужас.
— Значит, вот как. — Джеми не видел лица Бэрри, однако нехороший прищур отчётливо читался в её интонациях. — За глаза меня критикуешь.
— Нет! Конечно, нет, Бэрри! Я просто… — колдун торопливо махнул рукой. — Ладно, Джеми, до вечера!
Щелчок, с которым кто-то по ту сторону стекла хлопнул крышкой зеркальца — и лицо Найджа исчезло, утонув в непроглядной темноте.
Закрыв своё зеркало, Джеми вернул его в карман: прежде чем в задумчивости шагнуть наверх.
— Загадочная история…
— Ты чай забыл, — с состраданием заметил Алексас.
Джеми, послушно развернувшись, нагнулся за кружкой.
— Как думаешь, эта опасность связана с «крысой»?
