Их было много, очень много. Иные Ташу порядком удивили: например, две туманные дорожки, песочная и голубая — сладкие и гнилостные, как тлеющие цветы. Запахи, которые вряд ли могли принадлежать людям.
Однако куда больше её заинтересовал сиренево-золотистый облачный след.
До боли знакомый.
Таша бежала по коридору, пока след не привёл к запертой двери. Тогда она скользнула обратно, считая комнаты; вернувшись в свою, кое-как лапкой прикрыла дверь — и, вспрыгнув на подоконник, выскочила на задний двор. Пробежавшись по утоптанной земле, отсчитала пять окон.
Вскарабкавшись на карниз шестого, влезла в открытую форточку.
Лив правда была тут: цветочное облако золотистой сирени, сиявшее на постели. Вокруг клубились другие запахи — грязно-синяя полоса, жирная болотно-зелёная линия. К запахам наёмников примешивались полутона старой кожи, потные разводы, хмельные спирали… и острый, перебивающий все остальные — отзвук страха: такого, что шерсть на загривке дыбилась.
Таша удивилась, когда поняла, что запаха их главаря в комнате нет. Даже отзвука. И поскольку предположение, что он ничем не пах, Таша сочла глупым — оставалось предположить, что он по каким-то причинам не заходил в комнату.
Но главным было то, что от всех её врагов в комнате остались одни лишь запахи.
Белая кошка спрыгнула на пол и подбежала к двери.
…раз, два…
Комнату заперли на ключ. Ожидаемо. Лив лежала на одной из кроватей, свернувшись калачиком, сонно посапывая — бледная, с синяками на осунувшемся личике.
— Лив!
Руки подрагивали, голова кружилась в нервной лихорадке. Таша потрясла сестру за плечо — безрезультатно.
— Лииив!
Как там Шерон сказал? «Бледная, глаза неживые, как за ниточки кто-то дёргает»…
Без магии дело явно не обошлось.
Что они с тобой сделали, стрекоза?..
В коридоре послышались шаги; Таша не знала, чьи, но узнавать не хотела. Распахнула окно, подхватив сестру на руки, кое-как вскарабкалась на подоконник. Лив при этом немилосердно трясло, однако сестрёнка продолжала безмятежно сопеть.
Теперь спрыгнуть во двор, подцепить створку окна одним пальцем…
На заднем дворе, к счастью, по-прежнему не было ни души. Так что прогулку Таши в несколько необычно одетом — точнее, обычно неодетом — виде никто не лицезрел.
Вернувшись в комнату, она стремительно натянула одежду. Оставив ключ на тумбочке, перекинула сумку через плечо. Вновь покинула здание трактира через окно — и, пробираясь к конюшне со спящей сестрёнкой на руках, лихорадочно гадала, когда враги вернутся из таверны. Если только удастся вывести Принца и уехать незаметно… конь устал, конечно, однако далеко ехать не придётся: только бы обратно до Потанми дотянуть, а тамошние жители наверняка дадут им приют.
Но вот дальше…
— Ой!
Завернув за угол, Таша на всём ходу врезалась в кого-то. Едва не уронив Лив, отступила на шаг. Подняла испуганный взгляд.
Но то были не наёмники.
— Простите, — пробормотала Таша, встретив внимательный взгляд молодых людей в тёмных плащах, перехватывая сестру поудобнее. — Простите, я…
— Ничего страшного, — тот, в кого она врезалась, склонил голову набок. — От кого же ты бежишь, милая девочка?
Их было двое. Картинно вьющиеся волосы, приветливые улыбки, бледнокожие, красивые до одурения лица…
И запахи.
Те самые сладкие, нечеловеческие запахи тлеющих цветов.
— Я…
— Это, должно быть, твоя сестрёнка? — голос незнакомца источал солнечный мёд очарования, от которого щемило сердце и сладко ныло под ложечкой. — Что с ней? Выглядит не больно-то хорошо.
— Расскажи, — пропел его товарищ, обволакивая слух бархатной мягкостью слов. — Мы поможем.
— Мне не нужна…
— О, нет. Тебе нужна помощь, — первый склонился ближе: так, что лица их оказались совсем рядом, обдав её яблонным дыханием. — Ты напугана, девочка. Очень напугана. И совсем одна… я же вижу. Но от кого бы вы ни бежали, мы сможем вас защитить.
Таша беспомощно прижала к себе Лив.
— Просто… дайте пройти, — голос её прозвучал отвратительно жалобно. — Пожалуйста.
Но они лишь смотрели, улыбаясь. Надёжно перекрыв узкий проход между стенкой конюшни и зданием трактира. И какая-то часть её хотела бежать, бежать от них со всех ног, но под их улыбками, под их взглядами — такими сочувственными, такими участливыми — ноги отказывались двигаться, и губы сами размыкались, и желали рассказать, и желали попросить…
— Таша!
Услышав своё имя, она вздрогнула.
Посмотрела за спины незнакомцев: одновременно с тем, как те обернулись.
— Я уже вас заждался, — сказал дэй. — Иди сюда.
Он стоял у дверей конюшни. Держа Принца под уздцы — так спокойно и уверенно, будто и правда давно ждал её.
Если бы не тошнотворный, ужасающий аромат тлеющих цветов, Таша вряд ли сделала бы то, что она сделала; но сейчас она просто прошла мимо незнакомцев, в один миг безмолвно расступившихся.
И подошла к дэю.
— Святой отец?.. — шёпотом произнесла она.
— А разве не похож?
— Что вы…
— Хотите спасти сестру? Тогда времени на объяснения нет. Наёмники обнаружат пропажу весьма скоро.
Таша потрясённо смотрела на него.
Он знает?! Откуда? И как вывел Принца, и почему?
Почему ждал меня, почему…
— Таша, вы должны… я прошу вас — довериться мне.
